* * *

Пресса шумно обсуждала переход Кита в «Уэсли». Материал был более чем благодарным на всех уровнях: профессиональном, личном и семейном. Статьи, как правило, не выходили за рамки профессиональных изданий и потому не особо задевали «Литтонс». Но весной интервью с Китом опубликовала «Манчестер гардиан». Кит рассказывал, что почувствовал настоятельную необходимость сменить издательство. По его мнению, так поступают почти все авторы. «Уэсли» он называл молодым, динамичным издательством, способным отвечать требованиям современного книгоиздательского мира. В этом интервью Кит не преминул отметить, что его решение никак не было связано с отходом его матери от дел. «Скорее наоборот».

Внутри «Литтонс» это интервью повергло всех в шок. Джей и Венеция сразу усмотрели намек на недовольство Кита уровнем редактирования его произведений. Джайлза взбесило, что младший брат незаслуженно принижает «Литтонс» и поет дифирамбы «Уэсли». Селия негодовала на враждебные слова сына, сказанные газетчикам. Получалось, он бы в любом случае покинул «Литтонс» и ее уход с этим никак не связан.

В день публикации статьи Селия встретилась с Венецией за ланчем.

– ;Не понимаю, как он может быть таким жестоким. И таким вероломным. Похоже, он совсем не тот, каким я его себе представляла.

Венеции оставалось лишь беспомощно наблюдать за всплеском материнского гнева и делать вялые попытки объяснить матери, что, с точки зрения Кита, жестокость и вероломство как раз проявила она, а не он.

– ;Нет, мама. Может, только теперь.

– ;И почему я не вправе позволить себе немножечко счастья? Несколько лет позаниматься тем, на что мне вечно не хватало времени?

С недавних пор Селия часто преподносила себя как «жертву собственной жертвенности». Зная, что эта роль не совпадала с реалиями ее жизни, ибо Селия никогда не забывала о себе и своих интересах и с холодной жестокостью добивалась желаемого, семья деликатно помалкивала. Венеция сочла момент неподходящим для споров.

– ;Мамочка, он чувствует себя ужасно задетым. Он тебя простил.

– ;Да? Что он мне простил?

Венеция вздохнула. Еще одно доказательство, что Селия всегда играла по своим правилам. Она ведь так официально и не признала обстоятельства рождения Кита. Венеции хотелось ей сказать: «Мама, попробуй хоть на минутку почувствовать себя в шкуре Кита. Как ты думаешь, почему он так ведет себя? Да потому, что он основательно выбит из колеи. Возникла колоссальная пропасть между тем, с чем он был вынужден сжиться за последние годы, и тем, что ты сделала за последние месяцы». Но Венеция не имела права так говорить. То была заповедная территория их матери, куда она не пускала никого.

– ;Я уверена, он справится со всем этим, ;– после долгой паузы сказала Венеция. ;– Дай ему время.

Но Киту требовалось нечто гораздо большее, чем время.

* * *

Второе полугодие было не лучше, но и не хуже. По крайней мере, Лукас теперь знал, чего ожидать. Он начинал понимать работу школьного механизма, хотя это было вызвано не столько интересом, сколько необходимостью. Теперь уже больше никто не делал попыток с ним подружиться. Его не любили все, и Лукас принимал это как данность. Нельзя сказать, что из-за этого ему меньше или больше доставалось. Некому было его утешить после очередного битья, но Лукас и не искал утешения. Он просто хотел, чтобы время проходило быстрее. Лукас чувствовал, что живет в долгом холодном кошмаре, где каникулы мало отличались от школьных будней. Конечно, приезжая домой, он удовлетворенно отмечал, как отношения между матерью и Джорди становятся все прохладнее.