|
В этом резком ответе ясно послышалось: "Если вам хочется поговорить о ней, найдите себе другого собеседника!" И угрюмая тихая злоба, не оставлявшая Сомса все это утро, разгорелась в нем еще сильнее. Дальше они шли молча, и только у самой станции Сомс спросил: - Когда вы думаете кончить? - К концу июня, если вы действительно хотите поручить мне и отделку. Сомс кивнул. - Но вы, конечно, сами понимаете, - сказал он, - что дом обходится мне гораздо дороже, чем я рассчитывал. Не мешает вам также знать, что я мог бы отказаться от постройки, но не в моих правилах бросать начатое дело! Боснии промолчал. И Сомс покосился на него с выражением какой-то собачьей злости в глазах, ибо, несмотря на всю его утонченность и высокомерную выдержку денди, квадратная челюсть и линия рта придавали ему сходство с бульдогом. Когда в тот же вечер Джун приехала к семи часам на Монпелье-сквер, горничная Билсон сказала ей, что мистер Босини в гостиной, миссис Сомс одевается и сейчас сойдет. Она доложит ей, что мисс Джун приехала. Но Джун остановила ее. - Ничего, Билсон, - сказала она. - Я пройду в комнаты. Не торопите миссис Сомс. Джун сняла пальто, а Билсон, даже не открыв перед ней дверь в гостиную, с понимающим видом убежала вниз, в кухню. Джун задержалась на секунду перед небольшим старинным зеркалом в серебряной раме, висевшим над дубовым сундучком, - стройная, горделивая фигурка, решительное личико, белое платье, вырезанное полумесяцем вокруг шеи, слишком тоненькой для такой копны золотисто-рыжих вьющихся волос. Она тихонько открыла дверь в гостиную, чтобы захватить Босини врасплох. В комнате плавал сладкий, душный запах цветущих азалий. Джун глубоко вдохнула аромат и услышала его голос не в самой комнате, а где-то совсем близко: - Мне так хотелось поговорить с вами, а теперь уже нет времени! Голос Ирэн ответил: - А за обедом? - Как можно говорить, когда... Первой мыслью Джун было уйти, но вместо этого она прошла через всю комнату к стеклянной двери, выходившей во дворик. Запах азалий шел оттуда, и спиной к Джун, низко склонясь над золотисто-розовыми цветами, стояли ее жених и Ирэн. Молча, но не чувствуя ни малейшего стыда, с пылающим лицом и горящими гневом глазами девушка смотрела на них. - Приезжайте в воскресенье одна, я покажу вам дом. Джун видела, как Ирэн взглянула на него поверх азалий. Это не был взгляд кокетки - нет, Джун уловила в нем нечто худшее для себя: так могла смотреть только женщина, боявшаяся сказать своим взглядом слишком много. - Я обещала поехать кататься с дядей... - С тем толстым? Пусть привезет вас в Робин-Хилл; каких-нибудь десять миль - и лошади его промнутся. - Бедный дядя Суизин! Запах азалий повеял Джун в лицо; она почувствовала дурноту и головокружение. - Приезжайте! Я прошу вас! - Зачем? - Мне нужно, чтобы вы приехали, я думал, что вы хотите помочь мне. Девушке показалось, что ответ прозвучал так мягко, словно это затрепетали цветы: - Я и хочу помочь! Джун шагнула в открытую дверь. |
