Тем не менее Гай снова оглядел пассажиров, на этот раз куда внимательней, чем позволил себе в первый раз. Никто, похоже, не проявлял к его особе ни малейшего интереса.

Плотный конверт во внутреннем кармане хрустнул, когда он склонился над разложенными на коленях бумагами — частными отчетами о ходе работы в Альберте, которыми его снабдил Боб. Читать журнал Гай не мог, смотреть в иллюминатор ему не хотелось, однако он знал, что способен запомнить, автоматически и основательно, те данные из отчетов, которые следовало запомнить. Среди мимеографических оттисков он обнаружил страницу, вырванную из английского архитектурного журнала. Один абзац Боб обвел красным карандашом.

«Гай Дэниел Хайнс сегодня — наиболее значительный американский архитектор родом из южных штатов. Начиная с первой самостоятельной работы, простого двухэтажного здания, ставшего известным под именем «Питтсбургского универмага“, Хайнс сформулировал принципы функционального изящества, которых с тех пор неизменно держался и которые подняли его искусство до нынешнего уровня. Если попытаться определить, в чем своеобразие гения Хайнса, то придется главным образом прибегать к такому труднопостижимому и расплывчатому понятию, как «изящество“, которое до Хайнса не соотносилось с современной архитектурой. Достижение Хайнса заключается в том, что в наш век он сделал классической свою собственную концепцию изящного. Главное здание созданного им широко известного ансамбля «Пальмира“ в Палм–Бич, штат Флорида, названо «Американским Парфеноном«…»

Внизу страницы под звездочкой была сноска:

«После того как статья была написана, мистер Хайнс был назначен членом Инженерной консультативной комиссии по строительству плотины в Альберте, Канада. Его всегда интересовали мосты, говорит он. Он считает, что этот заказ обеспечит ему радость работы на ближайшие три года».

«Радость», — пробормотал он. Как только их угораздило употребить это слово.

Когда такси пересекло главную улицу Хьюстона, часы пробили девять. В аэропорту Гай установил адрес Оуэна Маркмена по телефонной книге, получил багаж и сел в такси. Это не так–то просто, подумал он. Приехать к человеку в десять вечера, застать его дома, да еще одного, да еще и согласного посидеть и выслушать незнакомца — такого просто не бывает. Его не окажется дома, или он сменил адрес, или вообще уехал из Хьюстона. Его, возможно, придется разыскивать не один день.

— Остановитесь у этой гостиницы, — попросил Гай.

Он вылез из машины, пошел и снял однокомнатный номер. Банальная предусмотрительность, но ему стало немного легче.

По адресу на Клиберн–стрит Оуэн Маркмен не проживал. Дом был маленький, на несколько квартир. Те, кто оказался в холле первого этажа, в том числе управляющий, отнеслись к нему с явным подозрением и почти ничего не сообщили. Никто не знал, где теперь Оуэн Маркмен.

— Вы не из полиции? — спросил управляющий в заключение.

Гай невольно улыбнулся:

— Нет.

Он уже уходил, но тут какой–то мужчина остановил его на крыльце и все с тем же настороженным видом неохотно выдавил, что Маркмена вероятно, можно найти в некоем кафе в центре города.

Наконец Гай нашел его в закусочной; тот сидел у стойки с двумя женщинами, которых не стал знакомить с Гаем.