Человек в штатском выглядел устало, словно провел бессонную ночь; так же выглядели и все репортеры, служащие и полицейские в зале старого суда Норт–Сайда. Гай обвел взглядом большую, с деревянными панелями комнату, высматривая Бруно, и лишь после этого сообразил, что делает глупость. Когда он закурил сигарету, сосед спросил, какая марка и Гай его угостил. Собираясь в дорогу, он сунул в карман сигареты Анны — пачку «Бельмонт».

— Гай Дэниел Хайнс, проживает в Меткафе по Эмброуз–стрит, дом 717… Когда вы отбыли из Меткафа? А когда прибыли в Мехико–сити?

Заскрипели стулья. Следом глухо застучала кареткой бесшумная пишущая машинка.

К нему подошел другой мужчина в штатском, при бляхе, в расстегнутом пиджаке и с выпирающим пузом.

— Зачем вы отправились в Мексику?

— Навестить знакомых.

— Кого именно?

— Фолкнеров. Алекса Фолкнера из Нью–Йорка.

— Почему вы не сказали матери, куда отправляетесь?

— Я ей сказал.

— Она не знала, где вы остановились в Мехико–сити, — вежливо заметил мужчина в штатском и заглянул в свои записи. — В воскресенье вы отправили жене письмо с просьбой о разводе. Что она вам ответила?

— Что хочет со мной поговорить.

— Но вы не были расположены с ней больше разговаривать, не так ли? — спросил кто–то звонким тенором.

Гай взглянул на молодого полицейского и промолчал.

— Вы были отцом ее ребенка?

Он попытался ответить, но его перебили:

— С какой целью вы неделю назад приезжали в Техас повидаться с женой?

— Вам позарез нужен развод, мистер Хайнс?

— Вы влюблены в Анну Фолкнер?

Смех.

— Вы знали, что у жены был любовник, мистер Хайнс. Вы ревновали?

— Этот ребенок гарантировал вам развод, правда?

— Все! — произнес чей–то голос.

Ему сунули под нос фотографию, от злости у него все расплывалось перед глазами, но потом снимок обрел четкость — темноволосый мужчина, продолговатое лицо, красивые, без мысли, карие глаза, мужественный подбородок с ямкой; такое лицо могло принадлежать киноактеру, и Гаю не нужно было объяснять, что это любовник Мириам: лицо такого типа полюбилось ей три года тому назад.

— Нет, — ответил Гай.

— Разве вы с ней не беседовали?

— Все!

Уголки его губ сложились в горькую улыбку, однако он чувствовал что мог бы разреветься, как ребенок. Перед зданием суда он поймал такси и по пути домой прочитал в машине двойную колонку на первой полосе «Меткаф стар»:

«ПРОДОЛЖАЮТСЯ ПОИСКИ УБИЙЦЫ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЫ

12 июня. Продолжаются поиски убийцы миссис Мириам Джойс Хайнс, жительницы нашего города, задушенной неизвестным преступником на Меткаф–Айленд в воскресенье вечером.

Сегодня в город прибыли два эксперта по отпечаткам пальцев. Они попытаются определить отпечатки, снятые с ручек весел и с прогулочных лодок на пункте проката на озере Меткаф. Но полиция и следствие опасаются, что имеющиеся отпечатки слишком смазаны. По обнародованному вчера мнению властей, убийство могло быть совершено неизвестным маньяком. За исключением сомнительных отпечатков пальцев и нескольких вмятин от каблука на месте преступления, полиция пока что не обнаружила существенных улик.

С самым важным свидетельством на дознании, как полагают, выступит Оуэн Маркмен, 30 лет, портовый грузчик, из Хьюстона и близкий друг убитой.

Погребение миссис Хайнс состоится сегодня на Ремингтонском кладбище. Траурный кортеж отправляется от Хоуэлловского Дома усопших на Коллежд–авеню в два часа пополудни».

Гай прикурил новую сигарету от предыдущей.