Когда мы поднялись в лофт, то оба присели на диван, и я жду, когда Пирс скажет хоть что-нибудь.

— Я знаю, насколько сильно ты хочешь ребенка, — говорит он, — но мне не нравится, через что тебе придется пройти ради него.

— Пирс, я уже не раз думала об этом. Знаю, что будет нелегко, но я справлюсь.

— Ну, а я не уверен, что смогу я.

— Ты не единственный, кому придется через это пройти. И я готова ко всему, что бы ни случилось.

— Мы пройдем вместе через все испытания, Рэйчел. Дело не только в тебе, но я не хочу смотреть, как женщина, которую я люблю, страдает в течение девяти месяцев.

— Постельный режим – это не совсем страдания.

— Доктор упомянула о многочисленных осложнениях. Не только для ребенка, но и для тебя.

Он прав, но я хочу стать матерью так сильно, что совершенно забываю о себе. Я пойду на все, лишь бы забеременеть и родить.

— А как насчет риска выкидыша? — напоминает Пирс. — Ты действительно думаешь, что можешь снова через это пройти?

— Да, — отвечаю я, но в голосе нет уверенности. Потому что, если честно, я боюсь такого исхода больше всего. Я была опустошена после моего последнего выкидыша, и не хочу повторять это снова. Но я действительно готова на все.

— Все не так, как раньше, — говорю я ему. — На этот раз у меня есть ты. Раньше были только родители, они помогали, не спорю, но мне нужен был и Адам, а он меня бросил. Ты же так не поступишь, так что на этот раз все будет по-другому.

— Это будет огромная потеря. И легче не станет, даже если я буду рядом.

— Согласна, — сдаюсь я, признавая тот факт, что Пирс по-своему прав. — Будет нелегко, и я не хочу проходить через это снова, но уверена, что смогу. И я знаю, что как только возьму на руки своего ребенка, все, через что мне придется пройти ради него, стоит того. — По моей щеке скользит слеза, и я вытираю ее ладонью. — Пожалуйста, не отказывай мне, Пирс. Я люблю тебя, и хочу, чтобы у нас был ребенок. Что бы ни потребовалось для этого, я сделаю все. А если не получится… Что ж, мы хотя бы попытаемся.

Пирс ничего не отвечает. Просто держит меня за руку, слегка потирая кожу большим пальцем.

Он спокоен. Слишком молчалив. Потому что не хочет говорить то, о чем думает. Еще одна слеза скользит по моей щеке. Он этого не хочет. Он не хочет детей. Я узнала, что у меня есть шанс родить ребенка, а тот, кого я люблю больше жизни, этого не хочет.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать водопад слез. Пирс постоянно намекал мне, что против стать отцом, поэтому я не должна удивляться, что он нисколько не радуется.

Почему он не сказал раньше? Как он мог заставить меня пройти все эти тесты, зная, что он не хочет детей? Как он мог так поступить со мной? Он надеялся, что тесты покажут, что у меня не может быть детей, и ему не пришлось бы ничего говорить?

Мы должны были все обсудить прежде, чем поженились, но сейчас уже слишком поздно. И насколько сильно я бы не хотела ребенка, я никогда не разведусь с Пирсом из-за этого. Я злюсь на него, и его решение причиняет мне боль, но я все еще люблю его. Я всегда буду любить его, и должна смириться с его решением. Я бы никогда его не шантажировала его или не угрожала своим уходом, если он не согласится. Я мечтаю, чтобы он хотел ребенка, но принуждать не буду.

Но он не хочет. Он не хочет ребенка. Слова эхом повторяются в моей голове, и в горле горит, когда я стараюсь не сломаться и не разрыдаться от чувства сильной потери, что рвет меня сейчас изнутри. Потери того, что у меня могло бы быть.

— Я не знаю, как сменить подгузник, — вдруг говорит он, все еще глядя на мою руку.

— Что? — переспрашиваю я, не совсем уверенная, что правильно его услышала.