Но, возможно, правила изменятся. Я слышал от некоторых из наших молодых членов предложение, что было бы лучше набирать людей в организацию, а не заставлять наших сыновей присоединяться. К сожалению, более старшие и влиятельные участники никогда на такое не пойдут. Они полны решимости сохранить членство, ограниченное потомками наших первоначальных основателей. Но если бы у Рэйчел был ребенок, то он не знал бы об организации в течение двадцати лет, а к тому времени большинство старших были бы мертвы, передав власть более молодым членам. Которые, в свою очередь, были бы более лояльны к изменениям правил или, как минимум, позволили бы выдвинуть это предложение на голосование.

Даже если «Дюнамис» перестанет быть проблемой, у меня все еще есть опасения насчет ребенка. Я пытался представить себя в роли отца, и просто ничего не вижу. Мои родители не уделяли мне внимания практически всю мою сознательную жизнь, поэтому у меня нет перед глазами примера того, что хорошие родители должны делать для своего ребенка или как себя с ним вести. И дети заставляют меня чувствовать себя очень неуютно. Я не знаю, что с ними делать. Они постоянно бегают и шумят.

Я знаю, что Рэйчел будет отличной матерью, но я также знаю, она ожидает, что я буду хорошим отцом. А что, если я не смогу? Что, если я поведу себя так же, как мой собственный отец? Что, если ребенок возненавидит меня, как я ненавижу своего отца?

Несмотря на мои многочисленные оговорки, часть меня хочет иметь ребенка с Рэйчел. И чертовски шокирует, что я даже думаю о подобном варианте, учитывая, что я был полностью против этой идеи всего пару месяцев назад. Но я так сильно люблю Рэйчел, что идея иметь нашего с ней ребенка кажется мне все более и более привлекательной. Я знаю, что это сделало бы ее более счастливой, чем что-либо еще во всем мире. И думаю, это сделает также счастливым и меня. Может быть, с помощью Рэйчел я смог бы научиться быть хорошим отцом.

— И тем самым очередное собрание закрывается. — Я слышу мужской голос сбоку.

Первый день закончился. Еще выдержать четыре дня. После вернется Рэйчел, и мы будем праздновать вместе Новый год. Я уже очень соскучился по ней, а прошел всего один день.

Чувствую, кто-то подталкивает меня в плечо.

— Ты идешь?

Я оглядываюсь назад и вижу Ройса.

— Да.

Он направляется к выходу, где толпятся остальные.

— Поторопись. Нужно оформить бронь прежде, чем все хорошее разберут.

— Забронировать? — Мы вместе идем к лифту. — Не пойму, о чем ты говоришь.

Он загадочно улыбается.

— Увидишь, когда мы доберемся.

Впереди очередь людей, ожидающих лифт. Двери открыты, и мы все входим в кабину. Пока поднимаемся до уровня гаража, я разглядываю остальных. Мы все в одинаковых черных костюмах, в одинаковых белых рубашках, похожих галстуках. Джек был прав, когда сказал, мы как солдаты. Нам говорят, что надеть, что делать, как действовать. Мы думаем, что у нас есть власть, но, если действительно задуматься, мы бессильны. Действуем на основе страха, а не руководствуясь собственными решениями. Именно этот страх удерживает нас в подчинении. Боязнь того, что они сделают с нами или нашими семьями, если мы не будем следовать приказам.

Мы садимся в наши машины и выезжаем со склада один за другим. Все ездим на черных автомобилях, в основном марки «мерседес». Автомобили предоставлены нам организацией, и оснащены пуленепробиваемыми стеклами, если вдруг на нас совершат покушение.

Я направляюсь в отель, где запланирован банкет. Он принадлежит одному из наших членов, построен его прадедом, и с тех пор принадлежит семье.