Радостный огонек зажегся в синих глазах аббата, поблекших от усталости и лишений.

— Сокровище Рауля, которое мой кузен де Ренн безуспешно ищет вот уже несколько лет, впрочем, как и многие другие до него?

— Именно его я и нашел. Мне просто повезло.

— Не то слово! Я потрясен! Подумать только, всего несколько часов тому назад я служил мессу за упокой твоей души, и что же?.. Вот ты стоишь передо мной — живой, здоровый, более крепкий, чем раньше… Разве это не чудо? Но зачем ты заставил меня плакать, поверить в твою смерть?

Если бы ты знал, если бы ты только знал, сколько горя принесла мне твоя мнимая гибель!

Взволнованный старческим голосом, в котором дрожало воспоминание пролитых слез. Жиль опустился на колени возле скромного плетеного кресла, взял руку господина де Талюэ и поцеловал ее с безграничным почтением.

— Так приказал король, мой дорогой крестный… Но я прошу от всего сердца у вас прощения.

— Не объясняй ничего и не проси прощения, раз этого хотел король, значит, того же хотел и Бог. Но встань, пожалуйста, и сядь на тот стул у стены. Ты такой высокий, что даже когда стоишь на коленях, оказываешься выше меня. Мне приходится высоко поднимать голову, чтобы заглянуть тебе в лицо…

Жиль повиновался, взял стул и поставил его возле камина, в котором тлела охапка хвороста — слишком слабая защита от холода в такое морозное утро. Потом он переложил тяжелый мешок с золотом с колен маленького священника на его рабочий стол. Взгляд Жиля невольно скользнул по книжным полкам, висевшим рядом со столом. Книги были единственным богатством аббата де Талюэ, и Жиль не раз находил в его библиотеке нужные тома. Но теперь на полках почти не осталось книг, исчез Вольтер, которого Талюэ читал тайком, исчезло «Жизнеописание Великих мореплавателей», переплетенное в мягкую кожу с гербом де Талюэ на обложке. Осталось лишь несколько молитвенников. Евангелие и потрепанный требник.

— Где же ваши книги? — спросил Жиль, заранее зная, какой будет ответ.

Аббат посмотрел на крестника с доброй улыбкой.

— Мне больше не хочется читать. Глаза быстро устают и потом…

— ..и потом, бедняки всегда голодны, не так ли?

Аббат рассмеялся веселым молодым смехом.

— Конечно! Но теперь благодаря тебе я смогу приобрести другие книги, а также выкупить двух несчастных мальчиков, попавших в руки к берберам. Отец Тринитер рассказал мне про них и сообщил условия выкупа. Я не знал, что делать…

— Назовите мне условие их выкупа. Я распоряжусь доставить вам дополнительную сумму, а если вы узнаете других здешних мальчиков, по несчастью оказавшихся в руках этих мерзавцев, дайте мне знать. Я живу в гостинице «Королевская шпага» в Лорьяне. И еще, ., спросите вашего Тринитера, не знает ли он что-нибудь о судьбе некоего Жана-Пьера Керелла из Ванна? Мы дружили, и я боюсь, что он в конце концов стал пленником где-нибудь в Тунисе или Алжире…

— Запиши мне это имя! Но сначала скажи, ты действительно богат, как Крез? Сокровище было громадным?

— Баснословным! Крестный, я теперь очень богат.

— Дай Бог, чтобы богатство тебя не испортило. Расскажи мне о твоей находке. Как тебе удалось то, что многим оказалось не под силу?

Но Жиль не успел ответить, — дверь отворилась и вошла Кателла, старая служанка аббата, наряженная в свой воскресный фартук и кофту.

Она сияла от радости.

— Господин ректор, стол накрыт! — провозгласила она победным голосом.

Удивленный аббат почувствовал аромат жареного мяса и горячего пирога.

— Господи! — воскликнул он. — Что это? Сегодня у нас пирушка?

— Мы празднуем воскрешение малыша, — ответила Кателла.