Лиза хотела было отправиться следом, но шкаф, как назло, не открывался. Она пробовала и так, и этак, но ничего не выходило – должно быть, замок случайно защелкнулся, и открыть его можно было только снаружи.

Лиза расстроилась и перепугалась. Сколько она может просидеть в этом шкафу, пока кто-нибудь ее не выпустит? Час? Другой? Целый день? Сколько можно прожить без еды и питья? А есть ведь и другие насущные потребности… Кроме того, тетушка наверняка заметила ее отсутствие и беспокоится…

Лиза присела на что-то, подперла щеку кулаком и приготовилась к долгому ожиданию. Ожиданию чего? Медленной, мучительной смерти от голода и жажды? Или ожиданию кого-то, кто придет, чтобы вызволить ее из этого шкафа?

Тут в комнате снова послышались шаги.

Лиза приникла к щелке и увидела ту девушку, которая помогла ей проникнуть в дом.

Та вытирала пыль, вполголоса что-то напевая.

– Эй, подружка, выпусти меня! – прошептала Лиза.

Горничная остановилась и завертела головой, прислушиваясь. Потом продолжила уборку – видимо, решив, что шепот ей послышался.

– Выпусти! – снова, уже погромче окликнула ее Лиза. – Я здесь, в шкафу!

Горничная снова остановилась, прислушалась и подошла к шкафу.

– Я здесь! – повторила Лиза.

Девушка перекрестилась:

– Сгинь, нечистый! Во имя Отца и Сына…

– Да я это, я! Новенькая! Мы с тобой встретились, когда ты с рынка шла!

– Правда, что ли, это ты? Побожись!

– Вот ей-богу, я!

Горничная опасливо отодвинула щеколду, открыла шкаф и, увидев там Лизу, удивленно заморгала:

– Ты что тут делаешь? Ты вообще как сюда попала?

– Ох… – Лиза перевела дыхание и попыталась придумать какую-нибудь правдоподобную историю. – Я тут пыль вытирала, решила заодно в шкафу вещи перетряхнуть, залезла в шкаф, а дверца захлопнулась…

– Ты ври да не завирайся! – оборвала ее горничная. – Ты же здесь первый день, кто тебя в комнаты пустил? И что это тебя в шкаф понесло? Никак хотела хозяйскими платьями полюбоваться?

– Было бы на что смотреть! – фыркнула Лиза и вдруг выпалила: – А я тут мертвую женщину видела! Сидит в кресле и не шевелится! Мертвая, а как живая! И очень красивая.

Горничная оглянулась на дверь и прижала палец к губам:

– Тсс! Точно, есть тут такая женщина… только не нужно про это говорить, а то тебя живо уволят.

– Так что, она правда мертвая?

– Не знаю, мертвая или нет, но только она здесь самая главная. Хозяин про все у нее спрашивает. И к гостям ее в кресле вывозит как хозяйку дома. А еще… я тебе еще кое-что могу сказать, только если пообещаешь не проболтаться.

– Вот те крест! Я – могила!

– Ну смотри, если проболтаешься!

Девушка снова оглянулась на дверь и перешла на страшный шепот:

– Я один раз видела, как она ожила!

– Кто – та женщина в кресле?

– Да! Она одна была в комнате, меня не видела, а потом вдруг встала со своего кресла и подошла к зеркалу.

– Врешь!

– Не вру, вот те крест! Я ее видела вот как тебя сейчас…

– И что она делала?

– А что перед зеркалом делают? Смотрелась в него, волосы поправляла… прямо как живая!

– Какие ты ужасы рассказываешь!

– Ужасы там или не ужасы, а только это чистая правда! Говорю же – своими глазами видела, как тебя сейчас…

Вдруг горничная округлила глаза, глядя на что-то за спиной Лизы, и выдохнула:

– Да вот же она!

Лиза обернулась…

Точнее, она только хотела обернуться, но тут что-то тяжелое обрушилось на ее голову, в глазах сперва вспыхнуло, потом потемнело, и Лиза словно провалилась в глубокий черный колодец.