Однако пожарный не обратил внимания на ее слова и потащил Надежду в сторону, причем не в ту, куда убежали ее партнеры по игре.

– Да отпустите же меня! – вскрикнула Надежда Николаевна, безуспешно пытаясь вырваться.

Пожарный втащил ее в какую-то комнату. Здесь, как и во всех помещениях клуба, было множество зеркал и красного бархата, однако часть светильников оказалась погашена, поэтому было полутемно.

– Отпустите! – повторила Надежда.

Но пожарный не собирался ее отпускать. Наоборот, он еще крепче сжал ее руку, склонился над ней и с угрозой проговорил:

– Ты мне ее принесешь!

Голос показался Надежде знакомым, хотя и был искажен респиратором. Ах вот оно что! Этот злодейский Мессир нашел ее и здесь!

В этот раз Надежда Николаевна не растерялась и решила дорого продать свою жизнь и свободу. Но что можно сделать, когда на нем форма пожарного и шлем?..

В эту минуту в двери показалась женщина в узком черном платье, с высоко забранными волосами, только лица было не разглядеть в полутьме.

– Лена? – окликнула ее Надежда Николаевна. – Это ты?

Женщина ничего не ответила, переводя взгляд с Надежды на пожарного и обратно.

– Помоги! Этот пожарный…

– Никакой он не пожарный! – ответила женщина в черном, метнулась к нему и ударила острым носком туфли под колено.

Тот от неожиданности отпустил Надежду и попятился.

Женщина в черном резким движением сдернула с него респиратор и брызнула в лицо из блестящего баллончика. Мужчина закашлялся, захрипел и упал на колени. У него было смуглое лицо и густые вьющиеся волосы, только не черные, а с проседью. А главное – глаза… Надежда Николаевна вспомнила рассказ тети Лины, которая видела этого человека сорок лет назад. Особенно ее поразили его глаза – черные, горящие, и такое в них плескалось зло… Ему тогда было примерно лет сорок, значит, сейчас, стало быть, все восемьдесят. Что ж, он неплохо сохранился…

Женщина в черном платье схватила Надежду за руку и потащила к двери. В какой-то момент свет упал на ее лицо, и Надежда Николаевна заметила на ней черную шелковую маску с прорезями для глаз.

Это точно была не Лена Левицкая… Не та фигура, и голос совсем другой, только платье похоже…

Надежда почувствовала боль и скосила глаза на руку незнакомки – маленькую смуглую руку с тонкими пальцами и маленькими острыми ноготками, похожими на птичьи коготки. Эти коготки болезненно врезались в руку Надежды…

– Больно же! – проговорила она.

– Потерпишь! – прошипела незнакомка.

Они выскочили в очередной коридор. Здесь меньше пахло дымом, зато потянуло холодным свежим воздухом.

Женщина сделала еще несколько шагов и подтолкнула Надежду к открытой двери:

– Беги!

– А ты как же? – заикнулась было Надежда Николаевна, но незнакомка так сильно толкнула ее в спину, что Надежда едва не упала, а когда очухалась и крепко встала на ноги, то дверь захлопнулась.

Хорошо, что у Витебского вокзала поймать такси было несложно, хотя и пришлось обойти здание по периметру. По закону свинства пошел дождь, и Надежда, конечно, промочила ноги в легких нарядных туфлях.

В машине она посмотрела на часы и обомлела: двенадцатый час, муж вполне мог вернуться раньше ее. И что она ему скажет? Тут не отговоришься, что маму навещала. В таком-то виде!

Таксист всю дорогу демонстративно оглядывался и втягивал носом воздух. Ну да, от нее небось несло дымом, как от пионерского костра. «Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка, пионеров идеал-ал-ал…»

– Конец маршрута, – сказал навигатор женским голосом.