Голос звучал так искренне. Как легко поверить, что он имел в виду больше, чем сказал. Что она нужна ему, что он хочет ее. И это никак не связано с Томми. Но могла ли Николь убедить себя в этом?

Беда в том, что все возвращалось к Томми. И в таком смысле, о каком Пирс, вероятно, и не догадывался. У Николь возникло чувство, будто она тонет. Тайна могла быть раскрыта каждую минуту. Рано или поздно Пирс поймет, что его с самого начала водили за нос.

Будет ли тогда ему нужно ее общество? Захочет ли он поверить, что она не намеренно соблазняла его, чтобы добиться собственных целей? Если бы она тогда не согласилась пойти с ним к бассейну… Если бы не надела проклятый соблазнительный купальник…

Воспоминание о прошлых ошибках вызвало у нее невольный вздох. Пирс не правильно его истолковал и, притянув ее ближе, поцеловал руку.

— Николь, сегодня вы выглядите очаровательно. Я хотел сказать об этом, увидев, как вы спускались по лестнице.

Внимание Николь привлекло движение за спиной Пирса в увитой плющом беседке. Там стояла Луиза и наблюдала за ними. Платье изумрудного цвета сливалось с листвой. Выражение лица не выдавало ее чувств, но руки сжались в кулаки.

— Пирс, вас ждут гости. Возвращайтесь к ним. — Николь поспешно высвободила руку. — Оставьте Красотку мне.

Он нахмурился и собрался возразить, но она не дала ему на это времени. Забрав щенка, Николь исчезла в кухне. Уже двадцать минут седьмого. Меньше чем через час ей предстоит встреча с Элайс Холт.

Выпрямившись, Пирс помассировал участок спины, где время от времени давало о себе знать старое ранение.

Черт, в такие минуты он особенно скучал по флоту. Нет, ему не нравилась война. Но по сравнению с гражданской жизнью морская служба казалась простой и понятной. Существуют правила, их твердо придерживаются. И никаких скрытых смыслов, никакой двойственности, никаких трудноуловимых сигналов. Общение прямое и открытое. Он понимал мужчин. Понимал, как работает их разум.

Женщины поражали его.

Он получил свою долю женщин, но никогда не устанавливал с ними тесных связей. И в некотором смысле испытывал облегчение, когда возвращался из отпуска на корабль, в жизнь, по сути свободную от женского вмешательства. Любовь не входила в его планы. Он оставлял ее на более подходящее время.

Неожиданно оказавшись отцом четырехлетнего мальчика, Пирс полагал, что, наняв няню, облегчит жизнь всем. Господи, какой же он был дурак! С той минуты, как Николь вошла в дом, она не принесла ему ничего, кроме сложностей.

Он не понимал ее. Не мог наладить контакт. Она перевернула вверх дном его упорядоченную жизнь. И несмотря на это, оставалось проклятущим фактом, что он радовался каждой минуте досады, которую она вызывала у него.

Он обнаружил, что следит за ней. Шпионит за ней, когда она возится с Томом. Его потрясает терпение и нежность Николь. Он дошел до того, что размышлял, какой же она будет с собственным ребенком. Малышом. Его малышом. Этот образ проник в сознание и так очаровал Пирса, что ему не удавалось стереть семейную картину. Она так противоречила тому, чего он ожидал, когда брал ее на работу, что невозможно понять, как все случилось.

Пирс долгие дни мучился, анализируя новые для него чувства. Боялся довериться им. Он влюбился в нее? Или это только желание? Ведь прожил он тридцать пять лет, не думая о женитьбе! Неужели за месяц или два он так переменился?

Нет.