— Это Пирс, — без нужды сообщила Николь.

Только тогда Пирс заметил их, особенно стальной взгляд отца, изучавший его.

— Мои мать и отец, — продолжала Николь. — Дан и Ненси Беннет.

— Очень рад познакомиться, миссис Беннет. — Он пожал ей руку и одарил чарующей улыбкой. Потом обратился к отцу. Николь подумала, что они похожи на двух агрессивных псов, устанавливающих, кто главный на данной территории. — Как поживаете, сэр?

— Так хорошо, как вы можете догадываться, дав моей дочери…

— Точно. — Пирс был на четыре дюйма выше отца и, безусловно, использовал это преимущество. Дан Беннет, по любым критериям успешный бизнесмен, по командорским замашкам явно уступал Пирсу.

— А это Томми. — Стараясь разрядить обстановку. Николь выдвинула вперед мальчика.

— Привет, — сказал малыш и, взяв за руку мать Николь, добавил:

— Я хочу пойти сделать пипи.

Послание небес. Напряжение ослабло. Николь и Ненси Беннет нашли туалет и позаботились о неотложной потребности Томми. Пирс получил багаж, а отец подогнал машину к выходу.

— Нам надо побыть одним, — напомнил Пирс, когда они сидели на заднем сиденье с Томми посередине.

— Да.

— Поскорей.

— Я постараюсь устроить.

— Обязательно.

— Да, командор. — Есть привычки, которые никогда не меняются, подумала Николь, сложив руки на животе.

Ребенок! Его!

Для сюрприза это слишком много!

Он и сам собирался удивить Николь, поймать ее неподготовленной. Ослабить ее позиции перед тем, как принести запоздалые извинения. Но она полностью переиграла его.

Беременная! Примерно четыре месяца, насколько он мог определить. Конечно, у него мало опыта в подобных делах. Но считать Пирс умел. И он знал, что прошло точно пятнадцать с половиной недель с того вечера, когда он первый раз любил ее. И тринадцать недель два дня и восемь часов с того момента, как он любил ее последний раз. Это были самые несчастные тринадцать недель два дня и восемь часов в его жизни.

Он стоял у камина в гостиной элегантного дома Беннетов и следил, как пламя извивается вокруг бревен. Николь обещала прийти, как только уснет Томми. Ее родители, поняв его многозначительные намеки, устроились перед телевизором в семейной комнате по другую сторону от кухни.

Обед прошел в напряженной обстановке. Томми чересчур устал и был сильно возбужден. Красотка, выросшая размером с пони, ужасно себя вела, за попрошайничество ее выгнали из комнаты. И Дан Беннет…

У Дана Беннета не вызывал восторга мужчина, который приехал, чтобы предъявить претензии его дочери. На его месте Пирс вел бы себя так же. Потому что вряд ли заслуживают похвалы его недавние поступки.

Но Николь… Пирс глубоко вздохнул, смакуя воспоминания. Как она вспыхнула в аэропорту, когда внезапно обнаружила, что он стоит рядом. Она зажглась изнутри, будто он вернул ее к жизни. Засветилась кожа. Рот напомнил рассвет на море, нежный и розовый. А глаза… Черт, он восхищался Южным Крестом и северным сиянием и всеми созвездиями на небе. Но ничто не может сравниться с сиянием ее глаз. На ней было белое зимнее пальто с большим меховым воротником, поднятым вверх, и черные высокие сапоги из тонкой кожи. Он подумал, что она выглядит как русская принцесса. Элегантная, красивая. И беременная.

Он хотел упасть перед ней на колени и целовать ей ноги. Просить прощения за то, что его глупая мужская гордость так надолго разлучила их. Каким же он был остолопом!

— Привет.