— Знаете, Василий, — сказал он, уютно колеблясь вместе с камушком. — По-моему, только вы (да еще, наверное, Рома) единственные здесь люди, считающие, что за информацию надо платить… Так что вы хотели?

Василий снял с Натянутого между световодами шнура авоську с тюбиками и присел над свернутым в кольцо кабелем.

— Да я насчет сегодняшнего… Как думаешь: с чего бы это нам с утра одними красненькими платили? Дедок оживился.

— Думал, — сказал он. — Сам думал. Только… Василий! Не ждите от меня готовых ответов. Давайте порассуждаем вместе… Можно, конечно, предположить, что причиной всему — сами хозяева. Но это скучно. Это все равно что сказать: «Так было угодно Богу…» Никакой информации эта фраза, согласитесь, не несет… Благодарю вас. — Дедок приподнялся и принял из рук Василия гонорар за кресло. — Гораздо интереснее полюбопытствовать: а что еще из ряда вон выходящего случилось у нас за последние сутки? Все ведь, как правило, взаимосвязано, Василий…

— Из ряда вон выходящего?

— Ну да, — подтвердил дедок, наклонив глыбу-качалку вперед, чтобы оказаться поближе к разложенной Василием закуске. — Чего-нибудь этакого, знаете, небывалого…

Василий подумал.

— Н-ну, не знаю. Фартук вот вчера смастерил, а так… Не знаю.

— Фартук? — переспросил Сократыч и огляделся. — Вот этот? — уточнил он, устремив взор на свисающие со стены складки чугунного литья. — Точно, точно, вы же в нем глыбу ломали… И как же вы его смастерили? Из чего?

Василий объяснил.

— Ну вот видите! — победно вскричал дедок. — Я же говорю: все в этой жизни взаимосвязано! Вы наносите кольцевой трубе неслыханные доселе разрушения. В информационной сети хозяев немедленно возникают помехи. И как результат — надзорки начинают выдавать одни алые тюбики. По-моему, картина совершенно ясна…

Василий ошалело оглянулся на кольцевую трубу. По ней по-прежнему ползали похожие на улиток комочки слизи. Поблескивала стеариновыми наплывали тонкая свеженарощенная кожица.

— И надолго это, как думаешь? — спросил он, невольно понизив голос.

— Насколько мне известно, — задумчиво откликнулся дедок, — Леше Баптисту надзорка (это уже ближе к полудню) выдала три алых и два оранжевых тюбика. Надо полагать, по мере продвижения ремонта трубы эффект будет проявляться все слабее и слабее… Скажите, Василий, а кроме вас, еще кто-нибудь знает, как смастерить такой фартук?

— Ромка знает… Пузырьку еще сказал… А в чем

Дело?

— Так… — Дедок Сократыч уныло воздел седые бровки. — Просто хотелось бы знать, что нас там ждет в будущем…

ГЛАВА 19

Дано мне тело. Что мне делать

С ним?

Ты что мне тут принес? — страшно осведомился Крест. — Это что?

Никита Кляпов облизнул губы и безнадежно посмотрел на пяток алых капсул.

— Так выдали… — выдавил он.

— По барабану мне, чем тебе выдали, понял? — Крест прищурился. — Иди меняй.

— Я пробовал, — уныло сказал Никита. — Никто не хочет. Говорят: сегодня всем так платили…

Крест осклабился, и Никита почувствовал, как опять накатывает эта отвратительная трусливая слабость, за которую он ненавидел себя всю жизнь. Волчья улыбка Креста, как всегда, лишила его последних сил. Сопротивляться было бессмысленно.

— Ну ты, бродяга… — задушевно сказал Крест. — Фуфло толкаешь? Тебе что, кранты заделать с фифуром?

Никита вскинул голову.

— А по-человечески можно?

Но это уже была даже и не агония.