Выпили. Василий чинно поставил колпачок в воздух над кабелем, поднялся и достал из авоськи еще одну капсулу.

— На вот, для ровного счета. А я, ты уж не обижайся, пойду. Мне там еще со зверушками своими рассчитаться надо…

Рассчитавшись со зверушками, Василий отправился искать дедка Сократыча и нашел его сидящим на маленькой изящно изогнутой глыбе. Судя по всему, в таком положении Сократыч пребывал уже давно.

— Вот вас-то мне и нужно, Василий, — обрадовался он. — Скажите, как у вас дома обстоят дела с мебелью?

— С какой еще мебелью? — не понял тот. Сократыч поднялся и, умильно просияв щечками, указал на глыбу.

— Верите ли, сижу на ней чуть ли не полдня. Все жду, кому предложить. Ломать, сами понимаете, жалко. Ну, сколько в ней? Ну, от силы пара тюбиков… Да вы ее переверните, переверните, Василий! Я бы и сам перевернул, да сил не хватает.

Василий, поднатужась, опрокинул глыбу выпуклой стороной вниз. В этом положении она напомнила ему подставленную в ожидании подачки пустую горсточку.

— А? — ликующе вскричал Сократыч. — Обратите внимание, она еще и качается! Причем не вправо-влево, а вперед-назад… Да вы сядьте, сядьте!

Василий сел и покачался. Действительно, было очень удобно.

— По-моему, такая роскошь стоит куда больше двух тюбиков, — заметил Сократыч.

— А как я его домой заволоку? — спросил Василий.

— Тоже продумал! Полдня сидел и прикидывал. Сначала вы заталкиваете ваше кресло вот в этот скок…

Василий озадаченно посмотрел на теневой овал, разлегшийся на светлом покрытии метрах в пяти от них.

— Ну и закину его на потолок…

— Правильно! — с улыбкой согласился Сократыч. — А там буквально в двух шагах еще один скок. И вы оказываетесь возле «конуры». А уж оттуда, сами понимаете, в любом направлении…

— Ага… — сказал Василий, соображая. — И сколько ты за него хочешь?

При появлении кресла Телескоп пришел в восторг, и Василию это решительно не понравилось.

Вздыбив шерстку и раздув ноздри чуть ли не до размеров глаз, зверек кинулся к камушку и принялся с трепетом обхаживать его и ощупывать. Столь соразмерных себе глыб он, надо полагать, давно уже не встречал. Наслушав ладошками напряженку, издал победную трель и запрыгал к стене, где висели на крюках ломограф и кувалдометр.

— Телескоп! — остановил его Василий. — А по хвосту?

Телескоп притих и уставился.

— Значит, так, — веско промолвил Василий. — Камушек этот — не трогать. Даже если захочешь жрать…

— Зать… — еле слышно повторил Телескоп.

— …к камушку не прикасаться! Сьок? (Усек?)

— Сьок! — растерянно отозвался Телескоп.

— Ну вот… — смягчившись, продолжал Василий. — И вообще вести себя прилично. У нас сегодня гость.

— Гость! — совсем по-человечески чирикнул Телескоп, вытулив на Сократыча выпуклые глазищи.

— Все-таки, согласитесь, Василий, — задумчиво заметил тот, в свою очередь разглядывая Телескопа с таким вниманием, словно видел подобное существо впервые, — что гипотеза моя насчет ласок и кошек, кажется, весьма близка к истине… Кстати, мне показалось, или вы меня в самом деле зачем-то искали?

— Да как… — сказал Василий. — Ты, Сократыч, садись… Я чего хотел-то? На обед тебя хотел пригласить. Ну и выспросить кое-что…

Дедок Сократыч, уже откачнувшийся в кресле, растроганно округлил глаза.

— Знаете, Василий, — сказал он, уютно колеблясь вместе с камушком.