|
Во‑первых, сломать единорогу рог, чему Викториния вряд ли не будет противиться. А во‑вторых, воспользоваться горьким опытом волка, угодившего в капкан. Но как высокоорганизованному существу, к каковым я себя причисляю, зубы в дело не пускать, а обойтись ножом, подаренным валькирией. Он должен быть в правом кармане пиджака. Сейчас только доста… Ну и ну! Не могу поверить, что я об этом серьезно задумался… Налицо тлетворное влияние этого варварского мира с его фатализмом и еще черт знает чем. Да неужели же я, капитан‑магистр космической разведки, не найду выхода из этого затруднения? Нужно немного подумать… еще немного… и еще… Ладно, как сказала Скарлетт О'Хара после своего первого убийства, об этом я подумаю завтра. Вот только преследователи не подарят мне подобной роскоши, да и мой собственный мозг, должен чистосердечно в этом признаться, просто‑таки не поддается контролю: он настойчиво думает о чем хочет и моего желания не спрашивает. Разве что к мнению желудка иногда прислушивается. Мысль неотступно вертится вокруг ножа, лежащего в кармане пиджака, на данный момент единственной детали моего гардероба.
Может, это самовнушение, но бедро начало ощущать его ритмичные удары во время каждого скачка Викторинии. – Стоп! – пораженный озарением, воскликнул я. Кобылица подо мной отрицательно фыркнула и, бросив за спину гневный взгляд, продолжила стремительный бег. Рог очертил дугу, потянув за собой мою руку и заставив меня пересчитать позвонки на довольно большом участке спины единорога. – Это я, девочка, не тебе, – запуская руку в карман, успокоил я ее. – Вот он! Уцелел.. Крепко обхватив пальцами узкое горлышко серебряного сосуда, я осторожно вытащил кувшин из глубокого бокового кармана, с возрождающейся надеждой взирая на инкрустированную камнями обитель джинна. Он мне обещал пару желаний. Кажется, время для первого из них пришло… Ухватившись за пробку зубами, я потянул ее на себя. Это, конечно, варварство – брать в рот то, что неизвестно кто брал руками (поручик Ржевский, молча‑а‑ать!!!); исходя из требований личной гигиены, целесообразнее было бы воспользоваться магией, но для откупоривания сосуда необходима свободная рука. Для того чтобы, сложив определенным образом пальцы, перенаправить генерируемую мозгом энергию. Вот почему в быту магия мало применяется. Ну скажите на милость, кто будет тратить время на концентрацию, если при помощи той же руки пробку можно выдернуть одним движением, не очень при этом напрягаясь? А если одним движением не получилось, значит, кто‑то позабыл про штопор. – Ваур? – удивленно поинтересовался мой демон, род которого в классификатор «Внеземная демонология» внесен под номером 27‑3/МА, согласно чему и назван ведущий туда портал. К слову, никакими сверхъестественными способностями он не обладает, но Единая Земная церковь включила в свод законов пункт, согласно которому всякое мыслящее существо, обладающее хотя бы одним демоническим признаком, заносится в «демонологию». У Тихона их четыре: крылья, хвост, продольный зрачок и конечно же рог. Хотя последнее – дело наживное, и наличие рогов не обязательно указывает на демоническое происхождение их обладателя, порой достаточно удавшихся дьявольских козней со стороны дражайшей половины. – У‑у… – Говорить с зажатой в зубах пробкой не очень‑то удобно. – Выизай. Обитатель кувшина на мой призыв не ответил. Тогда я позвал его более настойчиво и легонько встряхнул серебряную емкость для уверенности, что привлек его внимание. – Чего тебе? – высунув из горлышка неестественно зеленую голову размером с орех, поинтересовался джинн. – Освобои мея, – попросил я. – Чего, чего? Поняв, что с пробкой в зубах взаимопонимания не добиться, я засунул ее за щеку и повторил просьбу. |
