И почему мужчины — такие дети? — частенько думала Шейла. В чем у них проблема? Чего они боятся? Что потеряют, если раскроются и поделятся своими переживаниями с женщиной? Что с ними станет, если они рискнут поддаться, подчиниться, уступить?

«А вдруг им понравится?»

Она стала расстегивать рубашку. Сомпорн, скрестив ноги, уселся на пол, зажег сигарету и смотрел, как она снимает одежду. Она была невозмутима. Ни смущения, ни застенчивости. Надо полагать, привыкла раздеваться на публике; ведь модели так и делают, правильно? Но он никак не ожидал того, что увидит дальше. Шейла расстегнула бюстгальтер — лицо Капитана Сомпорна вытянулось. Груди у девушки были большие и пышные — само совершенство, даже больше, чем просто совершенство, живое воплощение утонченности в стиле японской керамики-«раку». Однако не размер и не форма вызвали такое изумление Капитана. Нет, дело было в цвете ее кожи. Никогда прежде не видел он такой белой кожи… Все тело пленницы было золотисто-коричневое, и только груди мерцали почти прозрачной белизной, точно свежайший кальмар. Соски же были того оттенка розового, что встречался Сомпорну лишь на коралловых рифах. Девушка скинула шорты, обнажая жемчужные ягодицы.

— Почему у вас такая белая кожа?

Шейла встала под душ, отсоединила шланг. Сомпорн смотрел, как льются струи прохладной воды, как соски моментально напрягаются от прикосновения капель.

— Это естественный цвет.

— Но ты на фотографиях вся коричневая!

Шейла стала намыливаться.

— Я пользовалась автозагаром. — Сомпорн встал, поднял с пола фонарь и пошел к ней. — Что ты делаешь?

— Я еще никогда не видел такой белой кожи.

Шейла перестала мыться и машинально прикрылась, но тут же поняла, что это бесполезно, и уронила руки. Она смотрела Сомпорну в лицо, а тот разглядывал ее грудь. Глаза у него были огромные и изумленные и впитывали каждый изгиб ее тела. Даже дерматолог не рассматривал ее с таким вниманием.

— Такой цвет с рождения? — Она кивнула. — Зачем ты мазалась коричневым?

Шейла пожала плечами.

— Это называется «здоровый загар».

Сомпорн взволнованно покачал головой.

— Но белая кожа… такая красивая!

Он потянулся к ее груди. Шейла отступила к стене.

— Пожалуйста, Капитан! Я хочу вымыться.

Сомпорн отдернул руку.

— Прошу прощения. — Он шагнул назад, снова уселся на пол. Налил еще виски, закурил еще одну сигарету. Шейла наблюдала. Видно было, что его что-то тревожит. — Откуда ты?

— Из Штатов.

— Но в этой стране есть люди с черной кожей, коричневой… Не все такие белые, как ты.

Шейла кивнула.

— Моя мама шведка. Отец из Норвегии.

Сомпорн задумался. Шейла схватила полотенце — красивое, украденное из четырехзвездочной гостиницы — и стала вытираться. Сомпорн зачарованно смотрел, но мысли его были далеко. Наконец он произнес:

— Скандинавия…

Произнес точно волшебное слово.

Глава 10

У Торка кружилась голова. Нервы звенели, руки мелко тряслись, словно у паралитика, виски ломило от боли. Может, чая со льдом перепил? В горле пересохло, и Торк выпил, наверное, целый галлон жидкости. Лучше бы привычное пиво, но пиво не очень-то шло к телефонным разговорам с Хайдеггером, а потом с еще одним типом из американского посольства в Бангкоке. Если бы его увидели с банкой пива, то могли бы подумать, что ему плевать на жену.

А ему было не плевать, вовсе нет, только вот что делать — непонятно, как игра на чужом поле! Такая сложная ситуация требует особых навыков, склада характера.