Карлос, увидев это, так разъярился, что набросился на модель с кулаками, повалил на пол студии и попытался повыдергать все ресницы острым пинцетом.

В общем, у Шейлы осталась искривленная носовая перегородка и испорченная репутация.

Но фотографии получились ослепительно красивые. Они были центральным элементом всей рекламной кампании. Лицо и тело Шейлы оказались на каждом рекламном щите, в каждом журнале и на каждой упаковке мыла.

С тех пор никто больше не уделял столько внимания ее телу, даже муж, и хотя пленница немножко боялась и не понимала Капитана Сомпорна, она совершенно точно знала, почему он так пристально смотрит.

Шейла налила в ладонь немного шампуня и стала мыть голову. Повернулась, встала лицом к Капитану, смывая с волос мыльную пену.

Взглянула на него, надеясь уловить малейшие признаки реакции, хоть какие-то подсказки. Облизнет губы? Моргнет? Быть может, вздрогнет? Но Капитан лишь пыхтел сигаретой и наблюдал — спокойно и невозмутимо.

Она закончила мыться, взяла полотенце, и тогда он спросил:

— Что едят в Швеции?

Шейла никогда не бывала в Швеции, зато ходила в «Икею» — огромный магазин шведской мебели, в котором было кафе.

— В основном тефтели. Лосось. И бруснику.

Сомпорн допил пиво, полез за новой бутылкой в холодильничек у стены.

— Бруснику?

— Шведы ее обожают.

Капитан открыл для нее бутылку «Сингха». Пленница наклонилась и с удовольствием взяла протянутую бутылку, даже не думая прикрыть грудь полотенцем. Сомпорн резко вздохнул от близости ее тела, но не попытался потрогать.

— Как она выглядит?

— Брусника?

Сомпорн кивнул. Шейла попыталась вспомнить пятно красного соуса на тефтелях в кафе в «Икее».

— Маленькие ягоды. Круглые, красные. Из них соус делают.

Она присела на край узкой кровати Сомпорна. Уронила полотенце, взяла бутылочку кокосового масла и медленно стала намазывать тело.

— Ты пробовала?

Шейла кивнула.

— Они кисло-сладкие. Немного похожи на здешний фрукт.

— На мангостан?

Пленница не ответила — рассматривала, как кожа блестит от масла. Ощущения были приятные, лучше любой грязевой ванны или травяного обертывания.

Ей вдруг показалось, что они с Сомпорном — как будто отдыхающие любовники, согретые лучами недавнего секса. Именно такие моменты и нравились ей больше всего, даже если секс не всегда доставлял удовольствие; настоящая близость наступала потом, после…

Сомпорн опять закурил.

— Это же вредно!

Он согласно кивнул, махнул рукой.

— Дым прогоняет комаров. Не хочу, чтобы жалили твою прекрасную кожу!

Шейла невозмутимо втирала кокосовое масло в кожу груди, намазывала шею и плечи. Потом посмотрела прямо в глаза Сомпорну.

— Намажешь мне спину?

Он кивнул и взял бутылочку. Шейла повернулась к нему спиной и стала ждать. Капитан Сомпорн уселся на койку и стал втирать масло в женскую кожу: он делал это так медленно и нежно, что она чувствовала, как дрожат его руки. Пыталась расслабиться, но с изумлением почувствовала, что ее это заводит.

Шейла сидела лицом к темной стене и ничего не видела, кроме теней, отбрасываемых фонарем, как в теневом кукольном театре. Только ощущения — прикосновения рук Сомпорна, сладкое масло, увлажняющее кожу, густой аромат табака, мешающийся с сильным запахом кокоса, и пьянящий привкус пива; слышала, как шипит фонарь, как влажно чавкает втираемое в кожу масло.