С ослепительной ясностью Шейла вдруг поняла, что вот это и есть настоящая близость. Ничего общего с сексом.

Торк попросил консьержа разбудить его утром. Странно. В обычных обстоятельствах он просто спал бы, сколько спится, сколько позволили бы биологические ритмы, дающие телу отдохнуть. Но сейчас ему хотелось встать как можно раньше. Попасть в банк к самому открытию.

Зазвонил телефон. Чертовски громко, резко, противно… Мерзейшая штука эти портье, подумал Торк.

Он выбрался из кровати, поплелся в ванную. Пожалуй, лучше побриться, умыться, выглядеть прилично. Никто не выдаст миллион долларов наличкой тому, кто выглядит как бомж.

Торк надел чистую белую рубашку и черные джинсы (живот вывалился поверх пояса, точно хлынула океанская волна) и вышел из номера.

Носильщики бросились ему навстречу, однако Торк покачал головой — некогда, да и чемодан легкий.

У отеля не оказалось ни одного такси; предупредительный швейцар предложил вызвать машину по телефону. Торк спросил про грязный «тук-тук» на подъездной дорожке. Швейцар пытался уговорить его дождаться такси — ведь «тук-тук» шумит и воняет… Но Торку было все равно, его ждало Настоящее Дело!

Торк забрался на заднее сиденье «тук-тука» и попросил водителя отвезти его в Банк Пхукета на Пхукет-роуд в городе Пхукет. Водитель завел мотор, «тук-тук» резко дернулся, фыркнул и выпустил ядовитое облако дыма. Когда трехколесная повозка набрала скорость и, пошатываясь, загрохотала по дороге, Торку уже казалось, что он оседлал поломанную газонокосилку.

Водитель улыбнулся Торку и решительно вырулил за поворот. Мимо пронесся гудящий автобус. Торк заорал:

— Что за черт?! Чувак, ты что творишь?!

Водитель кивал и улыбался.

— Автобус. Большой автобус.

Не поспоришь.

— Да уж… Большой автобус. Мертвый басист.

Торк разглядел, что «тук-тук» старательно украсили. Сиденья были обтянуты яркой тканью с геометрическим узором, на зеркале заднего вида болтался полумесяц. Арабские письмена вились по всей поверхности крыши, а над лобовым стеклом была приписка по-английски: «Славьте Аллаха! Нет большей чести, чем смерть во имя Аллаха!»

Музыкант вцепился в сиденье — «тук-тук» с лязгом несся вниз с холма, точно японский камикадзе, мотор грохотал, не справляясь с оборотами, подвеска — если она там, конечно, была — тряслась и дребезжала.

Торку стало страшно. А вдруг чиновник из Бюро иммиграции прав? Что, если в этой части Таиланда кишмя кишат террористы?

«Нет большей чести, чем смерть во имя Аллаха!» Какого черта?

Торк изо всех сил вцепился в дверцу «тук-тука». Когда машинка въехала в город, ему стало чуть лучше. «Тук-туку» пришлось замедлить ход из-за городского движения; водитель маневрировал по улицам, объезжая мусорные баки (по крайней мере Торку казалось, что эти штуки вдоль домов — мусорные баки) и уворачиваясь от мотоциклов, самокатов, автомобилей и таких же трехколесных недоразумений. Будто они участвовали в какой-то гонке, тут и там выгадывая сомнительное преимущество.

Наконец шофер ударил по тормозам у Банка Пхукета; Торк испытал облегчение. Пошатываясь, он выбрался из машинки, заплатил шоферу (оставив тому непомерные чаевые, словно в благодарность за то, что остался жив) и понес свой чемодан в банк.

Ему понравилось, что здание и впрямь выглядело как современное, точно где-нибудь в Канзасе или Олбани.

Кондиционер исправно гнал прохладный чистый воздух, и хотелось просто стоять неподвижно, пока на коже не высохнут капли пота.