Наконец он улегся на кровать рядом с чемоданом и уставился в потолок. Невероятно… Миллион баксов на его кровати. Один миллион долларов. Единица и шесть нулей. Семь знаков. Можно было бы купить домик в горах, жить в лесу, вдали от людей и грязи, от микробов и шума. Больше не нужно было бы работать… Если только самому не захочется. Имея миллион долларов, живи на Гавайях и каждый день играй в гольф.

Бен мечтал обо всем, что можно было бы сделать на миллион долларов (может, это он должен был быть рок-звездой?), а рука сама тянулась к чемодану — нежно погладить превосходный саквояж. Он был сделан из какого-то высокотехнологичного материала, легкий и в то же время прочный; практичный, но модный. Именно такой чемодан он бы купил, имея миллион долларов.

А сколько можно путешествовать… Он бы, пожалуй, поехал на Аляску. Говорят, там чисто. Свежий воздух, прозрачная вода. И, разумеется, не стал бы ездить по Юго-Восточной Азии. Горячий и влажный рассадник микробов — Таиланд, Вьетнам и Малайзия, — это уж чересчур. Слишком много людей, слишком много всего странного. Самое место для атипичной пневмонии, птичьего гриппа и бог знает чего еще. Имея миллион долларов, Бен мог бы всего этого избежать. Уехать ко всем чертям из Таиланда — тигля гниющей смертельной заразы. Миллион долларов спас бы ему жизнь.

Чемодан лежал рядом. Деньги неодолимо влекли Бена, точно прекрасная женщина, пьяная от текилы; сердце его колотилось, ладони потели, во рту пересохло.

Бен знал, что так делать нельзя, но напряжение стало невыносимо, руки сами собой тянулись к чемодану. Он просто не мог остановиться. Точно неопытный любовник дрожащими пальцами теребил он молнию, отчаянно и испуганно желая проникнуть внутрь. Потом медленно потянул язычок, приоткрывая отверстие как раз для одной руки. Холодные, непослушные пальцы скользнули в чемодан, осторожно погладили прохладные стопки мягкой бумаги. Такие гладкие, новенькие, можно даже почувствовать рисунок на банкнотах. Пачки, обтянутые банковской лентой.

Это не было предумышленным деянием. Он не планировал ничего такого, вовсе нет! Все случилось как-то само собой. Бен вдруг понял, что другой такой возможности не представится. Никогда ему не назвать миллион долларов своим, никогда. Такого просто не может случиться. И все же иногда, в самый неожиданный момент, что-то вдруг происходит, и жизнь принимает неожиданный оборот. Все вдруг меняется. Как будто ты влюбился.

Бен принял решение оставить деньги себе.

Сначала Шейла не могла ничего понять. Почему она сидит на полу? Почему руки так крепко связаны? Куда девался Капитан?

Она размышляла об этой странной перемене обстоятельств, о странном повороте судьбы и вдруг почувствовала какую-то непонятную тревогу. Укол разочарования.

Неужели брошена?

Она ведь была любимицей, звездой среди остальных заложников. А теперь вернулась к тому, с чего начала, — сидела прямо на полу, связанная по рукам и ногам, и потела как хрюшка. Как будто зря устраивала для Капитана столько сеансов стриптиза!

Шейла залилась краской от неожиданного стыда. А если Торк узнает, как она выставлялась напоказ? Что, если прямо сейчас остальные заложники рассказывают властям о ее выходках? Ужасно, оскорбительно! Ерзая на неудобном бамбуковом полу, Шейла вполголоса выругалась.

Дело было не в том, что веревки натирали ей лодыжки или наручники были слишком туго затянуты, — нет, Капитан лично (и не без некоторой нежности) связал ее и сказал, что повезет британцев в город — чтобы отпустить.