— Я здесь не по работе. Мы с Торком давние приятели.

Бен решил спустить этот вопрос на тормозах и обернулся к Мэрибет.

— Может, вам лучше подождать снаружи? Зрелище малосимпатичное.

Мэрибет решительно помотала головой, не собираясь упускать шанса увидеть настоящий труп. Она обожала фильмы «ужасов», а Хэллоуин был для нее самым любимым праздником. Девушка даже ездила в Оахаку на празднование мексиканского Dias de los Muertos — Дня мертвых. Прежде она довольно долго была готом, наряжалась как вампирша и, приняв немножко «экстази», могла всю ночь напролет протанцевать в таком виде в клубе.

— Я тоже знала Шейлу и смогу помочь с опознанием.

Мэрибет даже самой понравилось, как это прозвучало. Очень профессионально.

Бен лишь пожал плечами и отвернулся к доктору-тайцу:

— Давайте начнем?

Торк, Мэрибет и Клайв проследовали за Беном и доктором по ярко освещенному коридору морга Международного госпиталя Пхукета.

В морге было серо и холодно, тускло светили флуоресцентные лампы — совсем как показывают по телевизору. Серебристые металлические скальпели и пилы, щипцы и пинцеты заполняли серебристые металлические подносы на серебристых металлических каталках. Некоторые миски и ложки выглядели так, точно были украдены из какой-нибудь столовой. Неподалеку расположились электронные весы. На кафельном полу были устроены сливные канавки. Торк удивился, заметив молоток и набор отверток.

В одной из стен расположилась дюжина дверец. Доктор открыл одну из них и с видимым усилием вытянул завернутое в простыню тело. Бен следил за реакцией Торка, надеясь, что вид трупа до чертиков испугает музыканта и заставит отказаться от всей затеи.

— Готовы?

— Лучше, чем есть, не подготовлюсь.

Бен кивнул доктору, и тот откинул простыню, открывая покрытое пятнами, гниющее, покусанное насекомыми тело женщины из Сиэтла.

Торк задохнулся.

— Ужас, нах…

За всю свою жизнь не доводилось ему видеть ничего более отвратительного. Кожа у трупа почернела, покрылась струпьями, но в некоторых местах оставалась молочно-белой. По всему телу гноились раны; лицо было практически съедено, из-под плоти и мяса показался голый череп. Зрелище намного страшнее, чем вид мертвого барабанщика в ванной.

Торк едва справился с видом разлагающегося тела, но в ноздри ему ударил мощный запах: ужасная композиция из первобытного гниения и антисептиков, тошнотворная и в то же время какая-то обнадеживающая, напоминающая об аптеке. Торк содрогнулся, пытаясь справиться с рвотными позывами, удержать блевотину.

Бен вежливо улыбнулся.

— Не торопитесь.

Торк сглотнул, стараясь не дышать. К горлу подкатила волна желчной отрыжки.

— Что с лицом?

Доктор указал на прокушенную плоть.

— Черепахи. Возможно, угорь.

Мэрибет, лишь молча таращившая глаза, наконец издала какой-то странный звук.

— Буэээ! Черепахи?!

Доктор кивнул.

— Или угорь.

Мэрибет вдруг вспомнила, сколько раз она заказывала угря в суши-барах, обожаемого копченого «унаги». Ей стало нехорошо.

Торк посмотрел на Бена.

— Это не Шейла.

Бен и сам знал, что это не Шейла, но чем дольше заставить Торка смотреть на отвратительный труп, тем сильнее будет психологический эффект.

— Вы уверены?

— Шейла не была толстой.

— Тело долго пробыло и распухло.

— Пускай. Но Шейла делала бразильскую эпиляцию. Она бы ни за что не допустила, чтобы волосы вот так торчали по всей области бикини!

Торк отвернулся.

— Так вы уверены?

Музыкант снова посмотрел прямо в глаза Бену.