Необходим план. Самое простое решение всегда оказывается верным. Этому Бен научился, ремонтируя вертолеты и посещая курсы повышения квалификации для продавцов «лендроверов». Именно в этот постулат искренне верили в Бюро иммиграции. Самый простой план предполагал смерть Торка Генри.

Пока Бен смотрел, как Клайв изображает из себя опытного спасателя, он кое-что понял. Если террористы связались с Торком, значит, они все еще ждут выкупа, но Торк не сможет забрать у Бена свои деньги, не подставившись под арест. Следовательно, Торк обратится в банк за еще одним миллионом долларов…

Бен взволнованно потер руки. Если получится разделить Торка и деньги, у него будет два миллиона! А ведь всем известно, что два миллиона долларов в два раза лучше, чем один.

Джон Хайдеггер пил вино и исподволь рассматривал своего сотрапезника, молодого продюсера из «Планетари-рекордз». Стильный парнишка, нарядный: мешковатые штаны, розовая футболка «Рамонес», поверх — расстегнутая рубашка в клетку ретро. Вот что значит актуальный образ — невозмутимая небрежность, черт лица не разобрать из-за фигурно подстриженных бакенбард и длиннющей каштановой челки, спадающей на массивные темные очки. Юнец отзывался на имя Джетро — вот так, без фамилии, — и считался восходящей звездой музыкального бизнеса.

Официант, красивый и приветливый итальянец Джино, спросил, не желает ли Джетро бокал вина.

— Э… «Арнольд Палмер» у вас есть?

Джино кивнул, Хайдеггер лишь грустно отвернулся. Вот так и приходит конец. Конец цивилизации в образе не то холодного чая, не то лимонадного ужаса, который превратился в главный обеденный напиток всего Лос-Анджелеса. Хайдеггер еще помнил времена (а ведь он не так уж и стар), когда обеды начинались с коктейля — прохладного «мартини», «гимлета» с лаймом, ледяной «Маргариты», а уж потом к столу подавали бутылку вина. Немножко захмелев после обеда, можно было открыть ящик стола, достать зеркальце, выровнять бритвенным лезвием пару дорожек, да и нюхнуть перед следующей встречей. А теперь на человека, выпившего бокал вина — всего лишь бокал! — окружающие смотрят точно на спивающегося алкоголика.

Испортился мир музыки, да… И мир кино тоже. Никто больше не заботится о стиле — только о продажах. Творчество оказалось за бортом; легче всего рекламировать посредственность, следовательно, из посредственности стали качать деньги. Миром теперь правят не создатели контента — не музыканты и не авторы песен; власть перешла к командам маркетологов и фокус-группам. Попробуйте опросить несколько человек, случайным образом выдернутых из толпы покупателей в торговом центре где-нибудь в Тарзане. Какая музыка им нравится? Вы получите Бритни Спирс, «Эн-Синк», «Менудо» или еще какую-нибудь фанерную попсу в просвечивающих лохмотьях.

Хотелось надеяться, что это пройдет, что один цикл сменится другим, как меняются фазы луны. В конце концов, блестящая обертка не сделает из какашки конфетку.

Не огранить кусок дерьма под бриллиант.

Хайдеггер верил, что так оно и есть, и рассчитывал именно на это. Его команда кидалась на всех скандальных, возмутительно странных и просто ни на кого не похожих исполнителей, которых только можно было найти. Хайдеггер поставил на бунт и теперь собирал армию, готовясь дать отпор всеобщему отстою и сексуальным куклам-пустышкам. Вспомните «Секс пистолс»! Это лишь вопрос времени, народ однажды взбунтуется, откажется от водки и энергетических напитков и начнет крушить мебель — хотя бы просто от скуки!

Джетро макал кусочек хлеба в оливковое масло.

— Так чего там с «Метал-ассасин»? Опять сойдутся?

— Пока что мы изучаем возможности сольных проектов.