Он поднялся на второй этаж и постучал в квартиру. Открыла крупная девица, уже сменившая рабочий наряд черной кожи на белый пеньюар. Она была босиком и равнодушно бросила:

– Что нужно?

Не моргнув глазом, Джонни заявил:

– Нино сказал, чтобы я встретился с ним. Нужно обсудить одно дело.

Удовлетворившись таким объяснением, она махнула рукой:

– Тогда проходите. Он готовит на кухне.

Таков был стиль «семейки» Нино. Он готовил своим девицам еду, вел хозяйство, заботился о стирке их белья и вообще старался им создать иллюзию уютного домашнего очага, где те могли бы отдохнуть после трудовой ночи. Он был для них одновременно братом, время от времени любовником, понимающим другом, наперсником и прислугой.

В уютной столовой стол был накрыт на шесть персон. Рыжеволосая девица и другая белая проститутка – блондинка с жестким взглядом – уже успели пропустить по рюмочке. Прервав беседу, они с любопытством уставились на гостя.

– Это друг Нино, – пояснила крупная девица. – Он пришел по делу.

Самая молодая девица, худая, как палка, вышла из ванной совершенно голая. Бросив равнодушный взгляд на Джонни, она не торопясь направилась в одну из комнат. Едва она исчезла, появился Нино с парившим блюдом в руках.

– Спагетти простояли на плите не меньше трех часов, пока вы занимались...

Увидев Джонни, он умолк на полуслове, слегка качнулся, но блюдо не выпустил.

– Привет, Нино, – бросил гость. – Как идут дела?

Тон его голоса был дружеским, улыбка тоже. Но взгляд Джонни буквально пронзил хозяина, а его рука демонстративно легла на рукоятку пистолета, скрытого под пиджаком.

Глаза Нино метнулись с лица Джонни на его руку, потом вновь медленно перешли на лицо. Потом он осторожно поставил блюдо на стол и сказал:

– Ладно, Джонни, в чем дело? Тебя давно не было видно.

– Да. Я это знаю.

В этот момент вошла и прислонилась к стене последняя питомица «семейки»; она смотрела на Джонни без особого интереса, по лицу её бродила равнодушная ухмылка. Кроме сетчатых панталон с крупными ячейками больше на ней ничего не было. Прекрасной формы тело и очень симпатичное лицо отливали антрацитом.

Джонни успел заметить свежий след на её левой руке и догадался, что она только что сделала себе укол. О том же говорило и её отрешенное лицо.

– Нино, ты не против, если мы с тобой немножко прогуляемся? – спросил он. – Я хотел бы рассказать тебе о своих проблемах. Хорошо бы ты немного мне помог.

Нино помялся; с одной стороны он трепетал от страха перед Джонни, с другой – перед мафией.

– Послушай, Джонни, мы собрались сесть за стол... Почему бы тебе не позавтракать с нами? Здесь хватит на всех! – Он показал на женщин, сопроводив жест завлекательной улыбкой. – Возможно, после этого тебе и гулять не захочется...

– Мои проблемы ждать не могут. Пойдем, Нино.

Голос Джонни звучал мягко, но интонация значила многое... Не говоря даже о руке на рукоятке пистолета.

С трудом сглотнув слюну, Нино пробормотал:

– Ладно. Позволь мне только взять...

– Брать ничего не нужно, – прервал его гость все тем же тоном. – Много времени это не займет.

– Ладно, – вздохнул Нино и, боясь оторвать взгляд от Джонни, предложил девицам: – Ешьте, пока все горячее. Вино на кухне.

Потом обошел стол и поспешно направился к двери.

– Тебе оставить на плите? – спросила рыжая.

– Конечно. Я ведь ненадолго, верно, Джонни?

Не дав себе труда ответить, тот открыл дверь. Потом подождал, чтобы Нино вышел первым, и шагнул за ним следом.