– Разногласия? – удивился я. О, кажется, я узнаю новость, о которой никто из моих соотечественников не догадывается.

Но Ладна отрицательно махнул головой, как будто прочитал мои мысли.

– В этом нет ничего нового, – сказал он. – Основное разногласие между нами возникло с самого начала. Суть его заключается в том, что мы, с Экзотики, верим в то, что человек постоянно улучшается, и особенно быстро это происходит в юных мирах. Наш же друг Марк утверждает, что Землянин – Базовый Человек – уже само совершенство, но его способности еще не раскрыты и он, соответственно, не может ими пользоваться.

Я кивнул головой.

– Но что же в конечном итоге произошло со мной? Что это за голоса?

– На этот вопрос вряд ли кто ответит, кроме вас!

– Но я же не знаю!

– Возможно. Мы увидим... – с этими словами священник протянул вперед руку и выставил в сторону указательный палец. – Ты видишь этот палец, Там?

Я посмотрел на руку священника и внезапно что‑то ворвалось в меня.

Наступила тьма. Вокруг меня засверкали молнии, и вновь голоса миллионов и миллионов людей взорвались в моей голове. Каждый голос боролся с молнией, пытаясь отвести ее в сторону, но не каждому это удавалось. Я почувствовал, что могу легко манипулировать этими сверкающими стрелами. Отклонять их в сторону, тушить, собирать в пучки и бросать в темноту. Многие голоса звали меня, говорили что‑то мне, предлагали не бороться в одиночку, а объединиться с ними в общем усилии и привести всю битву к какому‑то обоюдному согласию. Они призывали меня упорядочить этот хаос. Но что‑то во мне сопротивлялось их призыву.

Я достаточно долго был скован и порабощен тьмой Матиаса Олина. Теперь же я победил. Я упивался своим могуществом и не желал мира. Злость клокотала в моей груди. Я был свободен! Я – Мастер! И никто не сможет сковать меня снова...

Внезапно я вновь очутился в кабинете Марка Торра.

Старик – его морщинистое лицо стало подобно дереву – напряженно вглядывался в меня. Побледневшая Лиза тоже во все глаза смотрела в мою сторону. Едва я посмотрел на Ладну, как он отвел свой взгляд от меня и пробормотал:

– Нет! Я думаю, что он ничем не может помочь Проекту!

Лиза вскрикнула – небольшой вскрик, подобный крошечному крику боли, но он утонул в «хрюканье» Марка Торра, «хрюканье» недовольного медведя, который медленно обернулся к потревожившему его человеку.

– Не может? – переспросил старик у священника и, подняв свою огромную руку, он с размаха опустил ее на пульт управления. – Он должен... он вынужден будет! За последние двадцать лет никто не прошел испытания Индекс‑комнатой! А я старею!

– Он всего лишь слышал голоса, но они не оставили в нем искры, даже искры, – печально произнес Ладна. – Ты же ничего не почувствовал, Марк, когда коснулся его!

Он говорил очень печально, отрешенно закрыв глаза. Слова вылетали одно за другим из его горла, словно марширующие в строю солдаты.

– Это потому, что у него ничего нет! Нет сходства с другими слышащими. У него только признаки, но если нет сопереживания – нет и источника могущества.

– Но мы же не можем научить его, черт возьми! – прогремел Марк Торр. – Вы ведь сможете его вылечить у себя на Экзотике!

Ладна отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Никто не сможет помочь ему, кроме него самого. Он вовсе не болен. Ему просто не удалось развиться надлежащим образом. Скорее всего, в юности он глубоко ушел в себя и сейчас, когда его уединение стало еще глубже, никто уже не сможет ему помочь. Вся беда еще не только в том, что он не подходит нашему Проекту, а в том, что он не примет нашего предложения работать здесь.