В голове у Джекдо все смешалось. Мари была мертва, пала невинной жертвой любви к нему; так как же этот сон мог сбыться? Неужели та, о ком он мечтал нею жизнь, с кем лишь однажды стоял бок о бок, преодолев пространство и время, — не Мари, а совсем другая девушка? Он остановился и, не обращая внимания на удивленные вопросы родственников, принялся лихорадочно оглядываться по сторонам.

А потом он услышал стук копыт и грохот колес экипажа. Он понял, что подошел к границе, за которой его ждет судьба.

В открытом ландо рядом с матерью и сестрами сидела девушка, держа над сверкающей рыжими локонами головой раскрытый зонтик. Она была в белом муслиновом платье. Поравнявшись с Джекдо, она обернулась и взглянула на него. Он сразу же узнал ее, и на мгновение его охватил горький гнев: Мари поплатилась жизнью за его ошибку. Ибо при виде этой прекрасной девушки, смотревшей на него своими ясными глазами, у Джекдо не осталось никаких сомнений.

Экипаж проехал мимо и уже удалялся от моря, направляясь из Гастингса в Лондон. Сон сбывался до конца, и это было ужасно. Джекдо пустился бежать за экипажем, не обращая ни малейшего внимания на изумленные лица пассажиров, на крики Хелен, зовущей его обратно, и на изумленную физиономию Хикса.

— Стойте! — кричал он. — Прошу вас!

Девушка обернулась и взглянула на него через плечо. Не почудилось ли ему, что она улыбнулась? А потом он упал и беспомощно лежал на земле, глядя на удалявшийся экипаж, который свернул вправо и вскоре пропал из виду.

— О, Боже, — произнес он. — Теперь я не должен ее потерять.

Веселый незнакомец подошел к нему и подал руку.

— Все в порядке, старина? — спросил он.

— Да, да. Спасибо. Скажите, вы случайно не знаете, кто эти люди, что ехали в ландо?

Незнакомец слегка порозовел и ответил:

— Само собой, знаю. Это графиня Уолдгрейв с дочерьми.

— Одну из них зовут Горри?

— Вы имеете в виду леди Горацию?

— Да, — ответил Джекдо. — Думаю, да.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Наступило Рождество 1838 года. Королева Виктория и лорд Мельбурн вышли из часовни Виндзорского замка; миниатюрная королева держала под руку великого политика и улыбалась ему. Лорд Гревилль, наблюдая, как премьер-министр и юная королева весело переглядываются, прошептал своей жене:

— Она несомненно влюблена в него.

Леди Гревилль была вне себя от гнева:

— Как ты смеешь говорить такие ужасные вещи? Ему почти шестьдесят, а ей еще нет и двадцати.

Гревилль улыбнулся:

— Естественно, она об этом и не догадывается. Что же до него… я думаю, что в его сердце таятся бесконечные запасы невостребованной любви. Его негодница-жена обходилась с ним просто отвратительно, и ни одна женщина не могла затронуть его души… до сих пор.

Леди Гревилль подумала о Каролине Лэмб — покойной супруге Мельбурна, чья история с поэтом Байроном так нашумела в обществе и привела Уильяма Лэмба, как тогда звали Мельбурна, на грань полного отчаяния.

— В данных обстоятельствах было бы превосходно, — продолжал Гревилль, — если бы Ее Величество пожелала возобновить знакомство с ее кузеном Альбертом.

— Да, это одобрила бы и ее семья, — согласилась леди Гревилль. — И я, со своей стороны, буду очень рада, если королева наконец устроит свою личную жизнь. Что проку в незамужней королеве? Так дела идут чересчур… я бы сказала, чересчур легко.

— Да, — медленно ответил Гревилль. — Состояние дел в стране становится угрожающим.

Он поклонился, увидев, что королева подошла ближе.