— Выходите! — крикнула она. — Я вас вижу.

Пенсне снова показалось из-за дивана, но при взгляде Горации тут же спряталось обратно. Тогда Горри тоже встала на четвереньки за большим креслом. Джон Джозеф качал головой, глядя на все это, и улыбался.

— Сир, на эту игру у вас остается всего несколько минут, — сказал он. — Нам пора проведать наших солдат.

Но у императора были другие планы, и Горация с любопытством наблюдала, как бесчисленные отражения монарха ползут под диваном и по комнате, чтобы оказаться у нее за спиной. Она обернулась и обнаружила, что прямо на нее глядят самые добрые в мире светло-голубые водянистые глаза — наиболее распространенные среди тех, кому недостает соображения.

— Выходите! — повторила она. — Я вас нашла.

Император широко улыбнулся.

— Ты привез мне куклу, — сказал он. — Мой английский солдат, ты привез мне куклу! Какая она хорошенькая! Можно ее покормить засахаренными сливами?

С этими словами он полез в карман, вытащил оттуда изрядно запыленную сладость и, прежде чем Горация успела сказать хоть слово, засунул сливу ей в рот.

— Ваше Императорское Величество, — произнес Джон Джозеф, склоняясь над ними и помогая подняться сперва императору, а затем Горации, — позвольте представить вам мою жену.

Он поклонился. Следуя его примеру, Горация присела в придворном реверансе — так, как много лет назад ее учила мама: расправить юбку, напрячь колени, руки отвести в стороны и чуть-чуть назад, голову опустить.

— Она двигается! — воскликнул император, захлопав в ладоши. — А она умеет петь и танцевать?

— Да, сир.

— А как ее зовут, эту маленькую куклу-жену?

— Горация, сир. Леди Горация Уэбб Уэстон.

Император обошел Горацию со всех сторон, лучась от удовольствия.

— Она красивая, — сказал он. — Пойдем со мной, леди, я покажу тебе мою военную башню.

Поскольку он не говорил по-английски, а Горация почти не знала немецкого, то Джону Джозефу пришлось переводить, и он спокойно добавил, не боясь, что Фердинанд поймет:

— Ты ведь не боишься, дорогая?

— Вовсе нет. Он мне нравится.

— Ты его очаровала. Смотри, он хочет, чтобы ты танцевала для него.

Император привел в действие механизм настенных часов, которые начали вызванивать мелодию вальса

Штрауса. Сделав реверанс (на сей раз неглубокий и торопливый), Горация стала кружиться вокруг императора, но тот закричал:

— Нет, нет, нет! Мой английский солдат, ты должен танцевать вместе с ней. Куклы-жены не танцуют сами по себе.

Внезапно в глазах Фердинанда появилось лукавое выражение.

— Если позволить им танцевать самим по себе, — добавил он, — то придут другие солдатики и уведут их. Так что будь осторожен.

— Я буду осторожен, сир, — ответил Джон Джозеф и поклонился жене, приглашая ее на вальс.

Произошло как раз то, чего боялась вдовствующая герцогиня: семейство Хиксов и их прислуга, перебравшись в Саттон из лондонского дома на Дьюк-стрит, совершенно затерялись в огромных залах и коридорах замка. Никому из них, даже Энн в ее лучшую пору, не доводилось жить в таком гигантском особняке. Теперь пришлось привыкать к разговору на повышенных тонах и постоянной беготне по длинным темным переходам.

Вдобавок ко всем проблемам, накалившимся на них, в первую же ночь произошла неприятность. С помощью угрюмого Джекдо слуги семейства Хиксов наконец выгрузили всю мебель из повозок и внесли ее в замок через Центральный Вход. Потом, после торопливого ланча, майор вернулся в Лондон, а Энн предстояло распределить спальни между новыми жильцами.