— Элджи, — вздохнула вдовствующая графиня.

— Да, моя дорогая?

— Я так беспокоюсь о дочерях.

— Почему, милая?

Энн вздохнула опять, с некоторой долей раздражения:

— Ты знаешь, почему. Аннетта потеряла ребенка, Горри попала на эту ужасную войну, Ида Энн занята только мечтаниями после того, как Лаура вышла замуж за графа.

Энн до сих пор не забыла, как ее племянница использовала бал по случаю дня рождения Иды Энн, чтобы заманить в свои сети лучшую партию сезона — молодого графа Селборна. И увела его прямо из-под носа Иды Энн! Было просто не очень честно, что виновница торжества осталась ни с чем.

— Не годится все время тревожиться, — опять вздохнула графиня. — Моя жизнь — это сплошные переживания из-за детей.

Она была сейчас явно расположена к тому, чтобы жалеть себя, но так как ее высказывание было совершенно справедливым, Элджи опустил газету и приготовился слушать.

— Вначале — смерть Джей-Джея, потом — Джорджа. Нашу дорогую Фрэнсис ничего не трогает: она собирается женить на себе бедного старого Харкорта, несмотря на разницу в тридцать шесть лет между ними. А теперь столько волнений из-за девочек.

Элджи сочувственно приподнял голову. Женившись на Энн, он считал себя счастливейшим человеком на свете, несмотря на то, что жена любила поворчать.

— Я действительно думаю, что если Ида Энн будет продолжать вести себя подобным образом, она может остаться старой девой.

— О, вовсе нет!

— Я думаю, это вполне вероятно. Молодые люди сейчас не такие, как раньше, Элджи. В последнее время вокруг появилось так много странных людей. Выбор у девушек очень ограничен. Думаю, что могу быть благодарна, что сбыла с рук двух дочерей. Хотя так печально, что Горация вышла замуж за наемника иностранной армии. О, Боже! — Энн вздохнула снова.

— Не тревожься, моя дорогая, — сказал Элджи, угадав ее мысли. — Я уверен, что жены военных австрийской армии будут в совершенной безопасности и что закон и порядок будут скоро восстановлены. Так что о Горации тревожиться не стоит.

— Надеюсь, что так, — ответила графиня. — Очень надеюсь.

— Что вы сделали с моей женой? — закричал Джон Джозеф, не обращая внимания на то, что он был сейчас окружен шестью солдатами враждебной армии весьма злодейского вида, один из которых приставил к его горлу острие ножа. — Говорите, черт вас побери! Где леди Горация?

— Спокойней, англичанин, — послышался ответ. — Мы не знаем, о чем ты говоришь.

— Вы забрали поводок ее собаки. Я сам это видел. Что вы с ней сделали?

Последовал взрыв смеха:

— Так это твоя жена? Эта рыжая? Ну, она очень понравилась майору, и он допрашивает ее лично.

Явная двусмысленность слов привела Джона Джозефа в неистовство, и он двинул кулаком в живот солдата, захватившего его в плен, так, что тот скорчился от боли. Затем еще несколько сокрушительных взмахов кулаков оглушили двух венгров прежде, чем на капитана навалилась куча людей и изо рта и носа у него хлынула кровь.

— Я убью вас всех, если только она пострадала, — прохрипел он лежа.

— Значит, ты ее любишь? — спросил один из них со смехом.

— Да, — сказал Джон Джозеф, — да, клянусь Богом. Больше, чем я любил кого-нибудь в жизни.

— О, почему ты говоришь это сейчас? — спросила Горация, появившаяся у двери. — Я всегда надеялась, что это будет при более романтических обстоятельствах.