Но когда она вышла за дверь, ей стало не по себе. Несмотря на все свое великолепие, сентябрьский вечер был холодным, и Горация задрожала. Внизу виднелось то, что Уолпол описывал как «узкие витражи с изображениями святых в богатых одеяниях», а под тремя арочными сводами находилась коллекция реликвий Священных Войн, собранная дальним родственником. В неверном свете луны старые кольчуги на манекенах, казалось, обретали свою собственную жизнь, и Горри вздрогнула от одной только мысли, что придется пройти мимо них. Поэтому она повернула голову вправо и некоторое время вглядывалась в знаменитую Залу для Завтраков, бывшую самым любимым местом Горация Уолпола в этом доме.

Зал был отделен от ночного мира тяжелыми бархатными портьерами, и Горация подумала, что ее родители, должно быть, отдыхают после ужина где-нибудь поблизости. Двигаясь с уверенностью человека, знающего каждый дюйм этого дома с самого детства, Горация подошла к окнам и отдернула занавески. В тот же миг комнату затопило лунное серебро, и даже диван Уолпола и старинная мраморная ваза, в которой он хранил свою табакерку с нюхательным табаком, и те преобразились. На мгновение Горация представила себе, что он тоже где-то рядом, тоже любуется лунным светом. Она резко обернулась, и у нее перехватило дыхание: на одном из диванов будто оживали шевелящиеся черные тени. Но, увидев выгнувшуюся дугой спину и сверкнувшие изумрудные глаза, Горация поняла, что это всего-навсего мамин кот, свободно разгуливающий по дому в ночное время. Внезапно забеспокоившись, она решила вернуться в постель и вышла из «комнаты. Но когда она поднялась по лестнице, то услышала звук, от которого у нее внутри все замерло: в Галерее кто-то смеялся, очень тихо, но отчетливо. Ей хотелось пошевелиться, но страх или любопытство — а возможно, и то, и другое, — удерживали ее на месте. Горация подумала, что это мать с отцом целуются наверху. Дело опасное, так как Аннетта рассказывала ей, что, если мужчина целует женщину, то у нее получается ребенок. А, может быть, это вор пришел, чтобы украсть знаменитую коллекцию Горация Уолпола? Или это тень ее предка разгуливает по Галерее? Внезапный порыв мужества толкнул Горацию вперед, и она устремилась вниз по коридору, минуя находящуюся справа от нее Комнату Гольбейна — теперь уже не гостиную, а место, где спали Джордж и Джей-Джей. Слева от Горации оказалась огромная дверь Галереи, и, смело ухватившись за ручку, она беззвучно повернула се.

В серебристом свете перед ней снова проступили очертания изысканного салона с лепным потолком, резными деревянными панелями, большим ковром и множеством картин на стенах. Потом она увидела, что диван с высокой спинкой поставлен совсем близко к камину, а справа от него на полу стоит серебряный поднос с несколькими графинами и стаканами. Горри увидела, как Джей-Джей протянул руку с закатанным по локоть рукавом рубашки и взял три стакана с портвейном

Раздался легкий смешок, и испуганная Горация увидела, что Джей-Джей лежит на диване сразу с двумя женщинами. Затем случилось нечто необъяснимое: белая нижняя юбочка, такая, как носят служанки, полетела на пол, переброшенная через спинку дивана, и раздался голос:

— Ну, давайте, мистер Джей-Джей, теперь моя очередь.

Дальше Горация слушать уже не могла, она ничего не понимала, кроме того, что Джей-Джей ведет себя «дурно», как говорили ее родители. Не издав ни звука, Горация выбежала из Галереи. Но, должно быть, она за что-то задела в темноте, потому что следом раздался голос Джей-Джея:

— Кто здесь? Черт побери, что происходит?

Она ничего не ответила и, добежав до своей комнаты, скользнула в постель тихо, как мышка, натянула на голову одеяло и принялась думать о том, почему кричали ее родители, смеялся Джей-Джей и хихикали служанки. Этой осенней ночью в Строберри Хилл происходили вещи, смысла которых она понять не могла, но которые наполняли ее страхом, тревожили и странно волновали.