— Как у тебя дела, Джекдо? — спросила она.

— Очень хорошо, Мэри. Как приятно встретиться с тобой снова после долгой разлуки.

Мэри снова залилась румянцем:

— Боюсь, что у нас вам будет скучно. Нам так редко выпадает возможность пообщаться с людьми.

— Какая чепуха.

Тут вернулся мистер Уэбб Уэстон. Он держал обеими руками запыленную бутылку дешевого хереса.

— Люблю друзей. Особенно родственников. Дальних кузенов. А? — Он многозначительно подмигнул своей жене и снова захохотал. — Надо подстрелить фазанов! И съесть их сегодня вечером. Потрясающее событие.

— Не забывайте, что сегодня в шесть часов мне нужно быть у миссис Тревельян, — вставил Джон Джозеф. — А Джекдо я собираюсь увести с собой. Он хотел посмотреть на Саттон.

— Там чисто. Новая метла. — Мистер Уэбб Уэстон засмеялся собственной шутке чересчур радостно. — Чудесная женщина. Чертовски привлекательна.

Тут дверь снова распахнулась: Матильда и Кэролайн вбежали с криками:

— Джекдо здесь? О! Как ты вырос!

Прошло время, и сестры стали еще меньше, чем в детстве, походить друг на друга. Матильда стала еще круглее и смуглее, она носила одежду каких-то серых тонов, что не добавляло ей привлекательности. Кэролайн же еще больше стала похожа на пшеничную булочку, на голове у нее была масса светлых кудряшек, собранных в «узел Аполлона», что хорошо гармонировало с ее темными бровями и голубыми глазами. Не возникало сомнения, что из трех сестер красавицей можно было назвать именно ее.

Все они, улыбаясь, сели рядышком и принялись потягивать приторную жидкость. Наконец, Джекдо спросил:

— А где же мисс Хасс?

Несколько секунд все молчали, а затем раздался взрыв смеха.

— Ты, наверное, хочешь сказать «леди Ганн»? — произнес Джон Джозеф.

— Леди Ганн?

— Она вышла замуж за сэра Роули Ганна — холостяка со странной репутацией. В один прекрасный день лошадь выбросила его из седла прямо перед нашими дверьми.

Джекдо удивленно посмотрел на него, но Джон Джозеф, не обращая на это внимания, продолжал рассказ:

— Это совершенно невероятная вещь. Такой ужасный старик, ему, наверное, скоро стукнет пятьдесят, и за ним тянется репутация грязного соблазнителя… прошу прощения, мама, я совсем забыл, что здесь девочки… И вот он, хромая, вваливается сюда. А через двадцать четыре часа он делает предложение мисс Хасс. Его словно околдовали. Этот старый развратник… прости, мама… буквально сгорал от страсти. Я в жизни не видел ничего подобного.

— Это колдовство. Натуральное колдовство, — произнес мистер Уэбб Уэстон. — Необыкновенно. В самом деле, необъяснимо.

— О, Небо! Я просто не могу себе представить мисс Хасс в роли леди Ганн.

— Из грязи в князи одним колдовским прыжком, — произнес Джон Джозеф, и все рассмеялись.

Позднее, когда молодые люди уже направлялись к замку, чтобы нанести визит миссис Тревельян, Джон Джозеф сказал:

— А ты знаешь, Джекдо, это и вправду очень странно. Я имею в виду гувернантку и Роули Ганна. Если бы я не знал ее сто лет, я был бы готов поклясться, что она подмешала ему в питье любовное зелье. Это был совершенно закоренелый развратник. Мисс Хасс, этот мешок с костями, — последнее, на что он мог польститься. Ты помнишь, она иногда поглядывала так лукаво?

— Нет, — ответил Джекдо, — не помню. Я тогда был еще маленький и понимал людей не так хорошо, как ты.

— Должен тебе сказать, что в ее взгляде чувствовалась настоящая страсть. Наверняка они с сэром Роули неплохо проводят время в постели.

Друзья ехали верхом по аллее в надвигающихся сумерках, поглядывая то на цаплю, которая ловила увертливых рыбешек на реке Уэй, то на жаворонка, теряющегося где-то высоко в небе.