— Что ж, по крайней мере одну из твоих служанок мне бы не хотелось выгонять отсюда. Я имею в виду Кловереллу Блэнчард. Где она сейчас?

Джон Джозеф рассмеялся:

— Новая арендаторша заставила ее бегать, как зайца. Ей за всю жизнь не приходилось столько работать. А как у тебя дела, Джекдо?

— В высшей степени замечательно. А кто эта новая арендаторша?

— Разве я не говорил? Это миссис Маргарет Тревельян, вдова покойного Огэстеса Тревельяна, ливерпульского купца и держателя акций железной дороги Ливерпуль — Манчестер.

Джекдо слегка присвистнул:

— Значит, богатая вдовушка?

— Говорят, что да. Она арендовала Саттон, чтобы получить возможность развлекаться со своими друзьями, как приличествует вдове.

— А как она выглядит?

— Не знаю, я еще с ней не встречался. Говорят о ней по-разному. Отец сказал — просто красавица. Мать — что она слишком шикарно одевается. А Кловерелла считает, что эта дама в действительности не то, за что себя выдает. Так что…

— Так что с ней стоит встретиться.

— Она пригласила меня зайти к ней сегодня вечером и обсудить арендный договор. Ты можешь сопровождать меня.

— Я был бы в восторге.

Произнося эти слова, Джекдо подумал, что события приняли неправильный оборот. Какое-то из колес судьбы завертелось не в ту сторону. Джекдо смотрел на Джона Джозефа, не зная толком, что же еще добавить.

— По тебе не видно, чтобы ты был в восторге.

— Очень жаль. Наверное, я встал не с той ноги.

Джон Джозеф повернулся и направил свою лошадь через парк к Дому Помоны.

— Ты совсем не изменился, — произнес он. — Всегда что-нибудь странное выкинешь. Иногда ты меня угнетаешь, Джекдо.

— Я не нарочно. Просто у меня действительно иногда бывают странные ощущения.

— Ну, это-то я прекрасно знаю.

— Ты помнишь ту ночь, когда пропал Сэм Клоппер? Тогда у меня было последнее видение, если не считать того, что мне привиделась мать, когда она заболела.

У Джона Джозефа на лице появилось напряженное выражение:

— Кловерелла призналась мне, что несколько дней назад она видела в часовне привидение.

— Это что, был легендарный Жиль?

— Нет, как ни странно, нет. Она сказала, что это был мальчик-калека с грустным бледным лицом. Он ковылял, протягивая к ней руки, и лицо его было искажено от боли. Знаешь, Джекдо, мне просто становится дурно, когда я слышу такие вещи. Так или иначе, но Сэм действительно погиб где-то здесь.

— Его так и не нашли?

— Нет.

Вдалеке показался Дом Помоны. Его элегантный фасад в стиле короля Георга выглядел жалко по сравнению с фасадом большого замка.

— Господи, как же я ненавижу это место, — сказал Джон Джозеф.

— Ты имеешь в виду маленький дом?

— Нет, вообще все здесь: Саттон, Гилдфорд. Я хотел бы быть за тысячи миль отсюда. Я поменялся бы с кем угодно.

На Джона Джозефа навалилась одна из тех депрессий, которые надолго выбивали его из колеи.

— Но почему?

— Ты знаешь почему. Джекдо, я хочу чего-нибудь добиться в жизни. Я хочу стать военным и прославиться, а не прозябать здесь жалким управляющим, бегая кругами вокруг постояльцев и каждые пять минут прикладываясь к бутылке, ища в ней забвения. Но как бы я ни старался, ничего не выходит. Я тоже наследник проклятия. Я на всю жизнь останусь неудачником.

Джекдо пристально взглянул на него:

— Я уже говорил тебе: уезжай отсюда. Уезжай за границу и устраивайся там, подальше от этого проклятого места. А если ты чувствуешь, что здесь все полно дурных примет, то продай этот дом, когда унаследуешь его. Все мы до некоторой степени — хозяева своей судьбы.