— О, миссис Тревельян, это просто восхитительно! Все выглядит гораздо привлекательней, чем когда мы здесь жили.

— Спасибо, Мэри. Надеюсь, вы с Джоном Джозефом — и ваши дорогие родители, конечно, — будете часто навещать меня.

— Мне бы очень хотелось.

— Замечательно, моя дорогая. Я живу сейчас несколько уединенно. Умоляю, не сочти меня и мой скромный стол недостойными внимания.

Поскольку на «скромном столе» красовалось консоме, филе из камбалы, нарезанное кубиками по-венециански, дюжина куропаток «а-ля Король-Солнце», торт в форме лебедя, покрытый сахарной глазурью и украшенный сверху фруктовым салатом, сыры, всевозможные бисквиты, деликатесы и маленькие конфетки в виде цветов, то невозможно было ответить хозяйке что-либо разумное. Мэри, не отвечая, опустила взгляд в свою тарелку и начала поглощать все, что находилось перед ней, лишь время от времени останавливаясь и украдкой поглядывая на Джекдо. Он, однако, оставался невозмутимо спокойным и молча слушал, как Джон Джозеф и миссис Тревельян восторженно обменивались впечатлениями от посещения в Лондоне театральных представлений и оперных спектаклей.

Мэри вздохнула и сказала:

— Мне бы хотелось все это увидеть. Так трудно быть в курсе событий, когда живешь в деревне.

И именно тут Джекдо обратился к ней:

— Я бы счел за честь сопровождать вас в театр. У меня есть еще свободная неделя перед тем, как нужно будет явиться в казармы.

Мэри вспыхнула и пробормотала, что должна посоветоваться с матерью, а миссис Тревельян спросила:

— Казармы? Вы собираетесь стать военным, мистер Уордлоу?

На ее лице появилось странное выражение; если бы Джон Джозеф не знал ее как самую милую и доброжелательную женщину, он мог бы подумать, что она слегка насмехается.

Джекдо и в самом деле ответил ей со смехом:

— Представьте себе, да! В наши дни даже мышь стала бы военным, если бы ей позволили.

Джон Джозеф вмешался:

— Джекдо может говорить на десяти языках, миссис Тревельян. Армия нуждается в нем, ведь у него столько необычных способностей.

Мэри поспешно добавила:

— Он очень умный.

Миссис Тревельян холодно ответила:

— В этом я не сомневалась ни секунды. Ну что, Мэри, может быть, мы удалимся и оставим джентльменов наедине с их портвейном? — Она помедлила в дверях, окутанная облаком аромата, который источали гардении. — Когда вы закончите, вы сможете найти нас в гостиной, Джон Джозеф.

Его имя она произнесла почти заговорщическим тоном; создавалось впечатление, будто он играет здесь роль хозяина, а не гостя. Оказавшись в гостиной, миссис Тревельян небрежно похлопала ладонью по месту на диване рядом с собой:

— Садись, Мэри, и расскажи мне о себе.

— Рассказывать особенно не о чем. У нас очень скучная семья, мы переживаем тяжелые времена, и, чтобы свести концы с концами, нам приходится сдавать внаем единственное наше достояние — этот замок.

— Твоим родителям, должно быть, это нелегко. А как относятся к этому дети? Вас в семье четверо, не так ли?

— Да, у нас есть еще две младшие сестры — Матильда и Кэролайн.

— А Джон Джозеф — старший?

— Да, ему двадцать лет, а мне — восемнадцать. Миссис Тревельян улыбнулась:

— Ах, молодость, молодость! Эту птицу уже не поймать после того, как она выпорхнула из рук.

Мэри хотела было сказать, что ее собеседница вовсе не выглядит старой, — во всяком случае, никак не старше тридцати с небольшим, — но девушка вовремя сообразила, что это было бы неприлично.