Этим вечером семейство Уордлоу собралось за обеденным столом с Уэбб Уэстонами в Доме Помоны. Большой круглый стол ломился от яств, — как в то давнее Рождество, когда Джон Джозеф впервые встретился с Джекдо. А теперь дети уже выросли: самым младшим, Виолетте и Кэролайн, было соответственно пятнадцать и шестнадцать. Беседа протекала гладко, все чувствовали себя раскованно, как и полагалось в таком милом обществе. Мистер и миссис Уэбб Уэстоны впервые за много лет почувствовали себя на высоте.

— Кафры, вне всякого сомнения, первоклассные бойцы, — рассудительно говорил генерал. — Они не испытывают страха смерти, а потому их ничто не сдерживает.

Он взглянул на Хелен, ища ее поддержки, и она улыбнулась мужу. Генерал немного состарился — прибавилось седины в усах и морщинок под глазами, — но обожал жену даже больше, чем прежде, словно она олицетворяла для него страсти юных лет и поэтому стала ему вдвойне дорога.

— Я тогда впервые понюхал пороху, — говорил Роб. — И мне это понравилось.

Он широко улыбнулся, показав крепкие белые зубы. Трудно себе представить братьев, настолько разных, и все же они любили друг друга. Джекдо потрепал брата по плечу.

— Смотри, чтобы эти слова тебя не подвели, — сказал он. — Роб у нас просто создан для любви.

— Я думаю, все это восхитительно, — сказала Кэролайн. — Вы должны гордиться вашими сыновьями, генерал Уордлоу. Представляю себе Джекдо, переодетого испанским священником!

И Кэролайн рассмеялась. Со своими пшеничными локонами, собранными в узел, она выглядела очень хорошенькой.

— Хорошо, черт возьми, — проворчал мистер Уэбб Уэстон. — Чудесные мальчишки. Можно позавидовать.

Джон Джозеф, единственный чувствовавший себя здесь несчастным, не поднимал глаз от своей тарелки и глотал еду огромными кусками, не разбирая вкуса.

— Но Джон Джозеф тоже добьется своего, папа, — участливо проговорила Мэри, чем еще больше осложнила ситуацию. — Я уверена, что он вступит в иностранную армию и станет прекрасным солдатом!

Повисла напряженная тишина.

— Да, — наконец сказал Джекдо. — Я полагаю, что так и будет.

— Надеюсь, это не относится к числу твоих дурацких предсказаний.

Это было сказано генералом, — и все же в его голосе чувствовалось скрытое восхищение сыном. Годы заставили его смириться с мыслью, что его младший сын наделен силой, природу которой отец понять не мог.

— Относится, — весело ответил Джекдо. — Это — одно из моих предсказаний.

Джон Джозеф взглянул на него с внезапным любопытством:

— Ну да? И что же со мной случится?

— Я скажу тебе позже, наедине.

Матильда, плотнее закутавшись в свою коричневую шаль, спросила:

— Ты сможешь предсказать будущее нам всем, Джекдо?

— Не сегодня. Но я могу приехать к вам завтра. Мы остановились неподалеку.

— О, пожалуйста, — Мэри ответила, пожалуй, чересчур поспешно. Ей было уже двадцать лет, и она ужасно хотела выйти замуж, а при встрече с Джекдо ее чувства к нему вспыхнули с новой силой.

— Так к тебе вернулся твой дар? — медленно и почти неохотно спросил Джон Джозеф.

— Я не знаю. Иногда мне кажется, что да, а иногда — нет. Во всяком случае, я больше не боюсь его так, как раньше.

— А что означает птица, влетевшая в комнату и оказавшаяся в ловушке?

— Птица — это смерть, — сказал Джекдо. — Так говорят все народные предания.

После обеда, когда дамы удалились, а генерал и мистер Уэбб Уэстон принялись заваливать Роба вопросами о войне с кафрами, Джон Джозеф и Джекдо выскользнули из дома в летнюю ночь, чтобы продолжить разговор.