— Я любил тебя всю жизнь, — наконец произнес он. Он был не в состоянии размышлять. Ему не приходило в голову задать себе вопрос: почему та семейная сцена, в которую он проник благодаря зеленому стеклянному шарику, была типично английской, — а Мари, лежавшая перед ним на постели, оказалась дочерью французско-канадского революционера; его не беспокоило, что он совершает преступление, вступив в связь с врагом. Его нисколько не заботило, что скажет ему отец, — и даже Хелен, — когда он представит им девушку, уже ставшую в мыслях Джекдо его женой.

Он больше не мог ждать ни секунды; кровь его бурлила в жилах. Он наклонился над Мари и прижался лицом к изящному изгибу ее нежной шеи. Но ограничиться одной нежностью было невозможно: Джекдо чувствовал, что ему не будет покоя до тех пор, пока он не ощутит губами каждую частицу ее тела и не почувствует, как ее грудь взволнованно вздымается под его ладонями.

Отбросив всякие сомнения, Джекдо прижал к постели запястья Мари и бросился на нее. В то мгновение, когда он проник в сокровенную тайну ее тела, Джекдо показалось, что весь мир остановился и время застыло на месте. А потом, помедлив еще мгновение, они начали двигаться в согласном ритме.

— О, Мари, Мари, — самозабвенно воскликнул Джекдо, когда страсть его достигла высшей точки, — поклянись мне, что ты никогда меня не покинешь. Никогда. Обещай!

И из темноты раздался лишь шепот:

— Такую просьбу может исполнить один лишь Бог.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Подумать только, — произнесла леди Аннетта Уолдгрейв, вертясь перед высоким зеркалом и показывая язык своему отражению, — мне сегодня исполняется уже двадцать лет, а у меня до сих пор нет ни одного поклонника, даже самого завалящего. Думаю, мне на роду написано стать дряхлой старой девой.

— Ты не выглядишь такой уж дряхлой, — отозвалась Горация.

— Но чувствую я себя именно так.

Ее сестра сказала чистую правду. Аннетта унаследовала от матери красивые светлые волосы, а ее прекрасные глаза с поволокой были подведены умелой рукой. Будь у нее богатый или хотя бы достаточно респектабельный брат, она вышла бы замуж в день своего восемнадцатилетия.

— Это все из-за Джорджа, — продолжала Аннетта, в который раз высказывая жалобу, навязшую на зубах у всей семьи. — Если бы он не был таким безобразником, у нас были бы и деньги, и хорошая репутация, и целая куча женихов.

— Но ведь он устраивает вечеринку в честь твоего дня рождения.

— Ну да, а кто к нам придет? — Аннетта принялась загибать пальцы. — Мама, Джей-Джей, ты, Ида Энн да эти нудные приятели Джорджа, — а все прочие обходят Строберри Хилл стороной.

— Что ж, будь благодарна и за это, — Горация поднялась и продолжала: — На мой день рождения гостей приглашали в последний раз, когда мне исполнилось восемь лет.

Аннетту это не впечатлило:

— Ну, ты еще не вышла из возраста. А я — наверняка вышла.

Горация подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

— Но мне почти не на что надеяться. Все приданое, которое мы сможем наскрести, достанется тебе. Думаю, мне придется согласиться на первое же предложение, если мне его кто-нибудь сделает, — сказала она.

Внезапно Горация рассмеялась, схватила Аннетту за талию и принялась кружить се:

— Выше голову, все не так плохо! Уверена, мы сумеем найти каких-нибудь несчастных парней, которые не смогут прожить без нас и дня! не грусти, ведь сегодня твой день рождения.