Заг потянулся так, что хрустнули плечи:

— Лично я считаю, что карантин был мягкой прогулкой. Ни выстрелов, ни монстров, ни взрывов… только анализы. Хотя да, вот эти баночки — это было страшно.

— Это потому, что ты в баночку чуть не промахнулся. Да ещё тряс своим хозяйством на бедных медиков так, что оно чуть не отвалилось. — напомнила ему Кира. — Медсестра до сих пор вздрагивает, когда тебя видит.

— Это не медсестра вздрагивает, — фыркнул Заг. — Это она от чувства восторга содрогается, когда видит героя.

— Герой, — вздохнул я. — Твой бар отменяется. В душ… в душ сходи, и через десять минут чтобы оба были в штабе! За два дня отдохнули и хватит, пора снова пахать.

— Твою мать, — сник он. — Вот как всегда!

— Это тебе за то, что ты меня чуть не подстрелил на Мидгарде, и стволом в спину своему другу и командиру тыкал! — Злорадно поиздевался я над Загом — Я злой, и память у меня хорошая.

Дверь распахнулась шире, и на пороге показался дежурный офицер карантина:

— Командир, вас ждут в штабе. Там уже все собрались.

— Знаю, — кивнул я. — Баха, потопали…

Корабль за эти два дня тоже изменился. Да, «Земля» всё так же была тем же самым линкором — со шрамами на броне, с замазанными и залатанными следами прошлых боёв, с вечным гулом голосов сотен людей, спешащим по своим служебным делам. Но я теперь видел её иначе.

Симбиот не пытался влезть в системы корабля, как и обещал — «интеграция запрещена». Но он постоянно сканировал фон: поля, вибрации, тепло. Для него линкор был огромным, сложным, но всё же мёртвым организмом. Неживым. Конструкцией. Игрушкой, собранной детьми.

Человеческая сеть корабля, настроенная через имплантаты — датчики, камеры, слабые сигналы мини-компьютеров, которыми в отсутствие искинов пользовались инженеры для диагностики и расчётов — на его фоне казались примитивной кустарщиной. И всё равно симбионт сидел тихо, не трогая их, ограничиваясь наблюдением.

По пути до штаба я поймал на себе десятки взглядов.

Кто-то шептался, кто-то откровенно глазел, кто-то прятал взгляд, когда я на него смотрел. Слухи, конечно, уже разошлись. Где-то между третьей и пятой палубой мне навстречу попалась группа техников. Один, подумав, не удержался от вопроса:

— Товарищ… то есть… командир… Э-э… Разрешите вопрос?

— Давай, — сказал я останавливаясь и уже внутренне готовясь к чему угодно.

— Это правда, что вы теперь можете отдавать приказы чудищам на планете, и они слушаются? — техник выпалил вопрос залпом, на одном дыхании, и все вокруг замерли в ожидании ответа.

— Правда, — кивнул я. — Это мои питомцы, и я их там выгуливаю, а вот дерьмо за ними придётся убирать вам. Не царское… тфу… не командирское это дело!

Техники дружно захихикали, единственная девушка среди них не громко фыркнула:

— Всё, можно жить. Наш командир жив, это точно он.

— Скоро будет общий брифинг ребята, тогда всё узнаете, а пока валите отсюда и работайте! — Напутствовал я подчиненных.

В штабе собрались все, кто мог хоть как-то участвовать в принятии решений.

Денис, мрачный, как грозовая туча, но сосредоточенный. Тимур, уткнувшийся в тактический голограф. Насупленный Виктор. Пара офицеров службы безопасности. Главный медик, тот самый, который до сих пор не понимал, что автомат считает нормой. Пара инженеров, отвечающих за энергетические и навигационные системы.

Я вошёл, дверь за мной закрылась.

— Забирай свой трон, — Денис кивнул на свободное кресло командира.