— Бля… — Сквозь зубы выдохнула Кира — По новой! Я уже едва ноги таскаю, симбиоту не хватает энергии, я чувствую, как он меня жрать начинает. Так совсем без сисек остаться можно!

— Та же фигня — признался я — и я себя хреново чувствую.

— Интересно, сколько у них таких балок? — Кира с тоской смотрела на приближающуюся новую волну модулей — И как скоро они поймут, что их ремонтников кто-то отстреливает?

— Будем надеяться, что не скоро — Я тоже смотрел на гребанную балку-носитель — Это всё же не боевой корабль. А вот система дератизации от всяких там паразитов, вроде нас с тобой, у них наверняка есть. Да и балок этих… У них дохрена!

Теперь я видел, что представляет из себя док.

Это был цех. Огромный, многоуровневый, заточенный под поток. Корабли сюда загоняли, как заготовки, и дальше они шли по этапам: фиксация, вскрытие, обслуживание, разбор, сборка. Всё происходило без остановок. Если элемент выходил из строя, его уносили. На его место вставал другой. Док жил по расписанию, и наш корабль уже оказался в очереди.

— Это конвейер, — сказала Кира. — Они его прогоняют по процедуре.

Я кивнул. Стрельба по ремонтникам давала короткий эффект. Балки менялись, модули возвращались, работа продолжалась. Док не реагировал на потери. Он их учитывал.

Связи с кораблём уже не было. Где-то за стенами из странного металла Баха работал вслепую, без информации, без подсказок. Времени у него оставалось мало, и это время мы должны были купить любой ценой.

— Нам нужен мозг этого отсека, — сказал я. — То, что раздаёт задачи.

— Тогда нам туда, — Кира указала вверх и вглубь, туда, где сходились магистрали.

Очередную балку и ремонтников мы уже проигнорировали, надеюсь мы успеем, сделать хоть что-то, прежде чем останемся без корабля. Мы пошли вперед.

Передвигаться здесь означало постоянно подстраиваться. Поверхности смещались, конструкции поворачивались, траектории менялись. То, что секунду назад выглядело как опора, через мгновение уходило в сторону. Док пытался нас стряхнуть, как мусор с движущейся конвейерной ленты.

Первые серьёзные проблемы начались у второго пояса балок. Оттуда выдвинулись другие машины. Крупнее ремонтных. С массивными корпусами и короткими манипуляторами.

— Эти уже по нашу душу, — процедила Кира.

Она открыла огонь, целясь в сочленения. Я бил туда же. Машины теряли элементы, но продолжали движение. Они не стреляли, очевидно опасаясь нанести повреждения ценному оборудованию, но то, что это боевые машины, было видно по куче других признаков, в том числе по их стремительным перемещениям и попыткам уклонится от нашего огня. Одна из них почти добралась до нас, и прежде чем мы её уничтожили, врезалась в балку рядом со мной, ударом меня развернуло, скафандр заскрипел.

— Жив? — крикнула Кира.

— Пока да, — ответил я. — Двигаемся дальше.

И всё же у нас пока получалось оставаться целыми и двигаться вперед. Мы прорвались за счёт скорости. Симбиот работал на пределе, и я видел, что даже для него, почти трое суток без отдыха и куча полученных повреждений не прошли даром. Он терял энергию, тратя её на стрельбу, защиту носителя и поддержание моей жизни, и тратил он её больше, чем получал из окружающего пространства. На ускорение, на которое не способен ни один нормальный человек, её тоже уходило ни мало. Дошло до того, что я стал экономить силы, не убивая всё подряд, а вырываясь из-под давления.

Чем глубже мы заходили, тем плотнее становилась инфраструктура дока. Магистрали утолщались, движения замедлялись, шум становился глухим, давящим, лабиринты из конструкций гуще. Мне уже казалось, что мы зря устроили этот забег на перегонки со смертью, сто он никогда не закончится, но вскоре я увидел его.