|
А сто хоулов из ста миров могут не оказать заметного воздействия. Все зависит от того, какие экосистемы взаимодействуют и есть ли вообще в соприкасающихся мирах экосистемы. Роль информационных потоков, к которым чувствительна наша дорогая Инга, вообще неясна. Пока я придерживаюсь такого мнения: чем сложнее экосистема, тем интенсивнее должны быть исходящие информпотоки. Но скорее всего это справедливо лишь для активно развивающихся систем.
– И как это все происходит? – заинтересовалась Даша. – Давай, Боря, расскажи в картинках!
Эпштейн рассмеялся.
– Милая Дашенька, это будут очень мутные картинки. И почти все впоследствии окажется неверным или недостаточно верным. Говорю же: пока ничего толком не знаю. Я специалист в области теоретической физики, и все началось с моих профессиональных изысканий в этой области. Но потом я залез туда, где я даже не дилетант, нахватавшийся верхушек знания, – вообще никто. Подтолкнула меня к этому сама история нашей планеты и, особенно, история эволюции ее биосферы. Какую бы эпоху мы ни выбрали, везде видим примерно одно и то же: сперва долгое время ничего не происходит, а потом начинаются быстрые изменения – климата, животного мира, а на последних этапах и человеческой культуры. Оледенения, потепления, массовые вымирания или резкий рост биоразнообразия – все это у нас почему-то случается вдруг, внезапно. Климатические, геологические и космические катастрофы зачастую предшествуют вымираниям, однако далеко не факт, что являются их причиной: в истории Земли сколько угодно примеров, когда сравнимые по масштабам катастрофы к вымираниям не приводили. Существует множество гипотез относительно тех или иных событий, однако чаще всего их нельзя признать удовлетворительными. Моя теория объясняет все и сразу, но одно дело объяснить, другое – доказать. Возьмем для примера становление нашей цивилизации. Наши далекие обезьяноподобные предки вдруг начинают изготавливать каменные орудия и возникает так называемая олдувайская культура. А почему? Явных предпосылок к этому нет никаких, анатомически близкие гоминиды ничем похожим не занимаются, и, самое главное, освоив производство простейших галечных отщепов, первобытные люди не пытаются его улучшить целый миллион лет.
Эпштейн сделал паузу и оглядел нас. Мы поощрительно закивали, призывая его продолжать.
– Потом точно так же, практически без предисловий, возникает ашельская культура с более совершенными орудиями, – сказал он. – Следом за ней – мустьерская, и далее по списку. Параллельно с этим происходят климатические изменения, ледниковые периоды сменяются более-менее длительными потеплениями, вымирают мамонты, множество других крупных животных, неандертальцы, и надо заметить, что наши пращуры среди всех этих пертурбаций тоже пару раз едва не стали ископаемым видом. Многочисленные мифологические персонажи ведут свое происхождение из этой же временной области, что принято связывать с возникновением и развитием языка и сознания. Ну и наконец, на заключительном этапе люди переходят от охоты и собирательства к земледелию. Можно ли объяснить все это в рамках теории хоулов? Конечно. Но доказать? Даже имей мы уже сейчас десятки хоулов с Земли в другие миры и оттуда на Землю, потребовался бы многолетний труд тысяч специалистов в самых разных областях. А пока ничего не ясно. Вернемся к рассмотренному нами примеру. С чем связаны изменения климата: с воздействием атмосфер других планет или причинами на самой Земле? Каменные орудия люди изобретали самостоятельно или перенимали технологии их изготовления у продвинутых племен из других миров? Мамонты погибли в результате истребления людьми, заполучившими совершенные орудия охоты, или вымерли от эпидемий, причиной которых оказались чужеродные вирусы? Мифология развивалась благодаря человеческой фантазии – или в наш мир действительно проникли некие необычные существа? Тысячи вопросов, и ни на один у меня нет однозначного ответа. |