– Так скажи, что его часть никто не отнимет. Он легко догонит нас на лодке. Мы никому не позволим занять место Вождя гонцов, даем слово посланников.

Эрав добросовестно перевел. Крысочеловек успокоился и пошел к своим. Воины мигом столкнули лодку на воду и поплыли к деревне. На том берегу с самого утра шла какая-то возня, но чем там занимаются, рассмотреть оказалось невозможно: река в этом месте была шириной в километр.

– Теперь нас будут повсюду конвоировать, – сказал Витя. – Как еще все это обернется?

– Не конвоировать, а предварять, – поправил я. – И чего ты расстраиваешься? Поздно давать задний ход, как бы что ни обернулось.

Лодка Вождя гонцов нагнала нас к полудню и заняла место впереди.

– Что-то мало у них женщин, – сказал Витя, отрываясь от оптического прицела. – Детей, правда, на каждую много.

– Предводитель взял с собой только лучших женщин, – пояснил Эрав. – Жен самых прославленных воинов и охотников. Остальные будут строить плоты. Коху не умеют вязать хорошие тростниковые лодки. Не умеют даже чинить те, что захватывают у нас. Недолго плавают, а потом бросают и ходят пешком по берегам. Или строят плоты.

– Беспокоится наш Вождь гонцов за свое место, – сказала Даша. – Оставил своих.

– Не оставил, – возразил Эрав. – Женщины коху работают лучше и быстрее мужчин. Им будут помогать младшие воины. Скоро они нас догонят – если не станем спешить.

– Ну так не станем, – сказал я. – Пусть догоняют.

На второй день позади показались грубые неуклюжие плоты из каких попало бревен. С нашим они не шли ни в какое сравнение, но зато были больше, а по краям сплошь стояли гребцы. Посредине каждого плота, в очагах из дерна горели костры. Впереди флотилии шли три тростниковые лодки.

Таким порядком мы плыли до самого водопада, менялось лишь число лодок сзади. Они постоянно ныряли в боковые протоки, пропадая то на день, то на несколько. Еще дважды мне пришлось произносить речь перед новыми крысолюдьми, но в основном переговорами с предводителями расселившихся по верхней равнине родов коху занимался Вождь гонцов. Обычно его выступления при встречах хватало, что сильно берегло нам нервы. Инга то медитировала в одиночестве, то расспрашивала Эрава о подробностях течения реки перед водопадом и сразу после. Большеногий отвечал успокаивающе и все время вил веревки из волокон лиан, собираемых в джунглях на привалах. После спуска с обрыва они нам пригодятся, говорил он.

Свита из плотов и лодок позади нас постепенно возросла втрое, из чего мы заключили, что крысолюди восприняли завет с Лестрой всерьез и действительно собираются переезжать на нижнюю равнину. Один раз к нам подошла лодка, в которой помимо воинов коху сидели двенадцать большеногих. Эрав забрался на вышку с арбалетом и обратился к соплеменникам. Войне конец, сказал он, чем вызвал среди большеногих такой восторг, что они едва не перевернули лодку. Воины закричали и заругались, но скорее снисходительно, чем грозно. Слабаки радуются миру, хотя надо радоваться битвам, – ну что с них взять?

Великого табу больше нет, сказал далее Эрав. Боги-покровители даруют нам верхнюю равнину, мата-коху оставляют ее нам, как и все лодки. Но за это мы должны внизу построить им новые. А еще нужны маленькие лодки на два гребца. В каждую сядет большеногий и воин коху. Они отправятся разыскивать наши уцелевшие поселения. Воина коху там никто не должен трогать, хоть он и будет один, а горечь наших потерь весьма сильна. Все большеногие с нижней равнины смогут беспрепятственно переселиться на верхнюю, отработав на крысолюдей по три сухих и три дождливых сезона каждый.