Покончив с обмундированием, мы как следует вооружились – после луков с пращами нам любая стреляющая пулями штуковина казалась жезлом всемогущества. Каждый, кроме Эрава, взял себе по винтовке будущего, пистолет, нож, и набрал боеприпасов. Винтовки явно имели такие функции, до которых автомату Калашникова куда как далеко, но мы надеялись с ними разобраться. Здания военного назначения чем хороши? В них повсюду полно самых разных плакатов на все случаи жизни: как честь отдавать, как противогаз по размеру подобрать, как погибнуть смертью храбрых по приказу командования и без. А уж стены логова рептилоидов оказались увешаны наглядными пособиями чуть не сплошняком – их тут разве что вместо обоев не клеили. Но пока мы ограничились тем, что научились загонять патроны в стволы и снимать оружие с предохранителя. Это было несложно: затвор – он и на другой планете затвор, а предохранитель расположен так, чтоб с удобством перевести его в нужное положение не теряя рукоятку.

– Вот бы нам все это к тому бою с мата-коху! – вздыхал Лысый. – У-у-х, показали бы мы им!

– Простил бы ты уже крысолюдям свой глаз, – сказала Инга. – Сколько можно.

– Ни за что не прощу!

Ручные гранаты брать никто не рискнул: кто знает, что у них внутри. К тому же у каждой винтовки имелся многозарядный подствольный гранатомет.

Наглядевшись на нас, Мартышка тоже ухватила винтовку, умудрилась вставить в нее магазин, передернула затвор и уже нащупывала спусковой крючок, но Эпштейн ее вовремя обезоружил.

– Но-но! – сказал он. – Боевые действия открывать рановато.

Я строго погрозил Мартышке пальцем:

– Веди себя прилично. Ты же не просто так обезьяна, ты Обезьяна посланников, должна сама понимать, что можно, а чего нельзя.

Снарядившись как разведчики спецназа для вылазки в глубокий тыл врага, мы осмотрели банки и брикеты на полках продуктового склада.

– А что на них смотреть, – сказала Машка, отталкивая от себя после недолгого изучения ящик с консервами. – Или отравимся – или нет. Зато готовить их не надо.

Инга повертела в руках продолговатый брикет, вскрыла ножом фольгу. Внутри оказалось что-то вроде прессованных хлопьев «Геркулес» коричневого цвета.

– Это точно можно есть, – сказала она. – И тоже не обязательно готовить. Можно жевать сухим и запивать водой.

– Оцени консервы, – попросил я ее. – Ну тебя, тетя Маша, с твоим фатализмом.

Инга, еще не до конца оклемавшаяся после прощупывания минного поля, с полчаса оглаживала банки, пакеты и брикеты. Да все тут можно есть, сказала она, а мне сейчас нужнее всего это – и помахала в воздухе небольшой коробкой.

– Что там? – полюбопытствовала Таня.

– Что-то вроде кофе.

– А потяжелее энергоносители есть? – спросила Машка.

– Вон ящики стоят на дальней полке, – ответил за Ингу я. – Там бутылки. Запах спирта ты вряд ли с чем спутаешь.

У стены рядом с дверью мы нашли приспособление, которое не могло быть ни чем другим, как только продуктовым лифтом.

– Он как раз должен выходить на кухню на первом уровне, – прикинул Витя. – Грузим провизию туда…

– … только не весь склад, – ввернул я.

– … и пообедаем в столовой как люди, – закончил он. – Ребята, сколько мы уже не сидели на нормальных стульях?

В столовой мы провели часа два. Не спеша, со вкусом, пробовали консервированные и сублимированные дары исчезнувшей цивилизации. Машка, откупорив одну из приехавших на лифте бутылок, выпила сама и налила всем нам.