— Для тебя все, что хочешь, моя радость…

Вика больше не выдержала его отеческого тона и, через силу попрощавшись, повесила трубку. Часы показывали половину первого — в течение часа Александр должен был позвонить. А это значит, что предстоящий вечер снова будет волшебным и необыкновенным, совсем не похожим ни на один из тех вечеров, которые проводила она, тоскуя в этом книжном заточении, почти десять лет. Бесчисленное количество скучных вечеров — как анфилада пустых комнат с погасшим светом.

— Теперь все будет по-другому, — произнесла она вслух, обращаясь в пространство, и прилегла на кровать. Белье еще хранило запах одеколона, который всю ночь сводил ее с ума. Она медленно застелила постель и направилась было к журнальному столику. Нужно было помыть фужеры, убрать несъеденные дольки ананаса и апельсинов, выбросить пустую бутылку из-под шампанского. Но внезапно какой-то суеверный страх остановил Вику. Она застыла в нерешительности, умом понимая, что все это глупости, но так и не решаясь нарушить эту картину, которая так живо и явственно напоминала ей о прошедшей ночи.

«Глупости… я просто старею», — подумала она, но продолжала стоять в нерешительности возле стола. В это время в сознании созрела новая и совсем неожиданная причина оставить в неприкосновенности этот памятник вчерашней любви. Вика подумала, что журнальный столик с остатками романтического ужина может сослужить ей добрую службу в предстоящем разговоре с Павликом. Ведь это — улика, неоспоримое доказательство ее вчерашней измены, молчаливый свидетель присутствия в доме другого мужчины. Как запах — только нечто более определенное, не вызывающее сомнений. Может быть, и не понадобится слов…

Ее размышления были прерваны телефонным звонком. Вика схватила трубку и услышала долгожданный голос — еще вчера она его не сразу узнала, а теперь он казался ей самым родным на свете.

Они проговорили, совсем не заметив этого, почти час — о солнце, о погоде, о музыке, о вчерашнем вечере и о том вечере в кафе. Обеденный час, после которого Александр был вынужден попрощаться с Викой, подошел к концу.

— Послушай, если ты не против, я заеду к тебе часа через два. У нас на сегодня почти нет работы, так что я могу уйти пораньше.

Под ложечкой засосало — это было слишком рискованно. Конечно, в это время Павлика может уже и не быть здесь, но, с другой стороны, кто знает, как все может сложиться? Вика предполагала некоторую истеричность натуры у своего стареющего любовника, а в данной ситуации она вполне могла проявиться со всей интенсивностью. Поэтому Вика не могла предсказать, что ожидает ее сегодня днем или даже вечером… Всякое могло случиться.

— Послушай… — произнесла она раздумывая. Нерешительность в ее голосе сразу послужила для Александра сигналом к отступлению.

— Я все понял, — ответил он, как показалось Вике, без малейшего подозрения в голосе. Ответил как-то беспечно, как отвечает маленький ребенок, совершенно искренне считающий, что он все понимает во взрослых делах. — У тебя другие планы.

— Да, то есть не совсем… — Вика немного запуталась, все еще не решаясь отменить встречу и не решаясь ее назначить. — Послушай, может быть, ты перезвонишь мне часов в шесть… Тогда я точно буду знать.

— Хорошо, я перезвоню тебе в шесть часов, — сразу же согласился он. — Знаешь, сколько времени мы разговаривали?

— Сколько?

— Шестьдесят восемь минут. Мой обеденный перерыв закончен… Я тебя целую.

— Александр, подожди! — Вика громко рассмеялась в трубку, а он долгое время молчал, не понимая причины ее бурного веселья. — Скажи мне хотя бы… скажи, где ты работаешь.