Плохи мои дела, подумала она отрешенно, если я не услышала даже шума грузовика. И вдруг ее разобрал безудержный смех. Реакция Мартина была чисто мужской. Он методично стал вслух вспоминать одно за другим все те ругательства, которым она научила его по дороге в Боргаднес.

От одолевавшего ее смеха у Деборы сначала выступили на глазах слезы, а потом заболело под ложечкой. Глядя на нее Мартин вначале сдержанно ухмылялся, а затем и сам разразился громким хохотом.

— Как я теперь войду в магазин, чтобы купить гамбургер и жидкость для мытья посуды, — в перерыве между приступами смеха с трудом выговорила Дебора. — Вы представляете, как будут смотреть на меня кассирши?

— С завистью! — хохотал Мартин.

— Вы погубили мою репутацию! — захлебнулась новым приступом смеха Дебора.

— К черту условности! Не помню, когда в последний раз я так смеялся.

Я тоже, подумала Дебора, а вслух сказала:

— Ладно! Откройте багажник, мне надо взять рюкзак.

— Может, передумаете? — наклонившись к ее лицу, тихо спросил Мартин. — Мы могли бы вместе поужинать, а потом…

— Вы шутите! Как это я, разумный и здравомыслящий человек, могу быть такой легкомысленной? — мстительно напомнила ему его же слова Дебора.

— Вам не понравилось, что я так о вас сказал?

— Не то слово. Никогда еще в жизни я не совершила ничего более безответственного и легкомысленного. Мой приезд в Исландию просто безумие. Ведь вы не знаете всех обстоятельств. Ладно, открывайте багажник.

— Этот пожилой водитель грузовика тоже ваш трофей?

— Он подвез меня до пустоши, и это все. Я не коллекционирую мужчин.

— Мы с ним, наверное, могли бы обменяться полученными от вас знаниями. Клянусь, он узнал от вас пару ругательств, которым вы не успели научить меня, — процедил сквозь зубы Мартин, нажимая кнопку, открывающую багажник. — Счастливо оставаться, мисс.

Дебора не ожидала, что Мартин так легко с ней расстанется.

Ты хотела этого, вот и получай, сердито подумала она.

Расстроенная, она медленно сползла с сиденья на землю и, не удержавшись, хлопнула изо всех сил дверцей, давая выход накопившейся злости. Получив от этого весьма слабое удовлетворение, Дебора вытащила из багажника рюкзак и с высоко поднятой головой прошла сквозь окружившую их толпу.

Мартин уже стоял перед дверью в магазин, поджидая ее.

— Думаю, вам не потребуется слишком много времени, чтобы найти себе другого попутчика, — съязвил он.

— Вряд ли достоинства кого-нибудь из них смогут сравниться с вашими, — отпарировала Дебора, толкая входную дверь.

Купив немного крупы и кофе, она вышла на улицу. Уинфрида и Мартина уже и след простыл. Дойдя до мыса, Дебора медленно двинулась вдоль берега и вскоре набрела на удобное для ночлега место. Быстрота и сноровка, с которой она разбила палатку, свидетельствовали о том, что туристкой она была весьма опытной. На маленькой одноконфорочной газовой плитке она приготовила скромный ужин и присела на лежавшее бревно, чтобы приступить к скромной трапезе.

Вокруг открывался роскошный вид. Заходящее солнце окрасило море в розово-золотистый цвет. Насытившиеся за день чайки лениво возвращались на насиженные места. Поселок с его маленькими домиками выглядел местом, где течет мирная, исключительно спокойная жизнь.

Но на душе у Деборы было неспокойно. Ее взгляд постоянно обращался в ту сторону, где на холме темнело здание отеля, в котором, как она знала, расположился на ночь Мартин. Дебора гнала мысли о нем, убеждала себя, что ей хочется только одного — спать, но, несмотря на все старания, она долго еще ворочалась в тесном спальном мешке, пока наконец усталость не смежила ей веки.