Здорово она его уделала, подумал Мишенька.

Надо убираться отсюда, подумал Андрей.

– Это… может… Может, и правда мои? Может, я три упаковки взяла? Уронила и не заметила, – чужим голосом выговорила Надя.

– Посмотри, как лежат – строго по центру, у каждого прохода. Если уронить открытую упаковку, платки ложатся хаотично, а они… Даже если тут магниты… хотя бумага не магнитится. Кто скажет, в чём тут дело?

– Да дело-то житейское. Вытуривают нас отсюда, с вещами на выход, – подвёл итог Бэрген. Все радостно заржали.

– Ну что, ещё кружочек сделаем?

– Может, нам разделиться? Тогда быстрее получится.

– Нет. Разделяться не будем. Может, они только того и ждут, – сказал капитан. И все как-то разом перестали шутить.

Мыслительный процесс

Дмитрий Волокушин, доктор психологических наук, профессор медицины и владелец контрольного пакета акций «Fluing Star» потратил целое состояние, профинансировав экспедицию из личных средств. Проигнорировав действующие Правила ОФК), он оборудовал дальник класса экстра-универсал всеми благами цивилизации. И предложил экипажу этот корабль-праздник в обмен на безанабиозный перелёт.

Анабиозные ванны ослабляли мышцы и тормозили мыслительный процесс. Компостировали мозги, как выразился профессор. Палка имела два конца: отказ от анабиоза сказывался на психике, со звёзд космолётчики возвращались ненавидя всё человечество и всерьёз требуя поселить их на необитаемом острове. Так что анабиоз был обязательным условием перелёта дальностью от трёх парсек.

Волокушин условие отменил. Он же не знал, что начнётся на корабле… Или просто хотел проверить? Эксперименты на людях его конёк. Недаром его клиника называется «За гранью». Волокушин был, бесспорно, гением. Но даже гений не мог знать, что высокомерный сноб Лех Золтовски влюбится в Катеринку как мальчишка, и будет страдать все месяцы полёта, мучимый самой страшной болью – болью неразделённой любви. Никто не мог предугадать, что глупышка Леона, которой бог дал гармоничное тело и красивое лицо, и не дал того главного, что делает женщину женщиной, – что Леона постучится в каюту Кендала и спросит: «Что со мной не так?» И Кендал, не знавший, с кем он имеет дело, «замкнёт контакты» в её голове. Потому что медицина конца третьего тысячелетия стала такой лишь в конце тысячелетия, а магия вуду существовала с древних времён, вне зависимости от того, считали её бредом сумасшедшего или неврозом навязчивых состояний.

Скелеты в шкафу. Джеймс Кендал

Джимми с вожделением разглядывал подарок отца – коробку с маленькими моделями машин. Машинки блестели лакированным боками, и всё в них было настоящим, только маленьким: обитые кожей сиденья, крошечные ручки на крошечных дверцах, лимонно-жёлтые передние фары, малиново-красные задние… В бархатных гнёздах, как драгоценности, сверкали новенькие элегантные кадиллаки и раритетные ретро-автомобили. У Джимми захватило дух. Суперкар Astor Martin Rapide! Bentley Continental, Buick Special, Bugatti Atlantic… Джимми выбрал чёрную бугатти и осторожно открыл дверцу На водительском сиденье сидел парень в бейсболке, сзади поместились две длинноволосые девчонки. Место рядом с водителем было свободным. Решено, Джимми поедет с ними.

Отец ни о чём не догадывался – до тех пор, пока в восьмом классе Джимми не влюбился в девочку с красивым именем Мэри. Джимми не говорил ей о своей любви. Молча смотрел на неё, улучив момент, когда Мэри не видела, что он смотрит. И молча любил. Когда она не пришла в класс, Джимми не очень расстроился: заболела, с кем не бывает. Но Мэри не появилась ни через неделю, ни через месяц. На его вопрос – что же с ней случилось, учительница сказала, что Мэри серьёзно больна и вряд ли сможет продолжить учёбу.