– Минджа, – позвал Нагиль. Спина Йонг выпрямилась. – Нужно поговорить.

Она повернулась к нему и не сразу подняла взгляд. В отблесках факелов и костра холодные глаза его госпожи светились ярче, и он невольно вздохнул.

– Чхабэм, – покорно кивнула Йонг. Она встала, отряхнула снежинки с чхимы – почему никто не озаботился тёплой одеждой для сыта-голь? – и качнулась из стороны в сторону, складывая руки за спиной. Наверняка показывала Юне что-то неприличное, раз та краснела и с трудом сохраняла серьёзное лицо.

– Идём.

Они вернулись в западное крыло дворца, и Нагиль, не дойдя до своих покоев, открыл двери комнат Йонг. Та прошла следом и сразу же села на стул у стола, заваленного исписанными бумагами и кистями с чернильными камнями. Теперь эта комната больше напоминала генеральскую казарму; Нагиль улыбнулся собственному сравнению и повернулся к Йонг.

Она сидела с прямой спиной и смотрела прямо на него. Зло, обиженно.

– Минджа, послушай, – начал он и осёкся. Её злость была справедливой, но лицо перекашивала гримаса, в которой с легкостью угадывалась боль. От осознания, что это он стал причиной её волнений, Нагиль почти дрогнул.

Опустился перед Йонг на колени. Осторожно коснулся её руки. Сейчас его тело было горячим, и можно было не бояться, что он заморозит Йонг.

– Это не оправдывает меня, – заговорил Нагиль, слова подбирались с трудом, язык будто трогал незнакомые звуки. Йонг сжала чхиму побелевшими пальцами. – Тогда я не мог поступить иначе. Империя выставляет условия, с которыми я не могу бороться привычными средствами, и приходится жертвовать чем-то важным, чтобы спасать Чосон. Я не желал этого.

– Жертвовать, – сипло выдохнула Йонг прямо ему на плечи. – Собой? Снова? Нагиль, я… – Она вытянула руку из-под его ладони и прижала к груди. – Я прекрасно знаю, что важнее Чосона ничего нет. Я пришла сюда, чтобы спасти Чосон вместе с тобой. Но я эгоистка, и я хочу тебя взамен.

Сердце Нагиля сжалось, стало трудно дышать.

– Минджа, – повторил он и больше не смог говорить. Тогда Йонг продолжила:

– Как нам с этим справляться? Я много чего боюсь, Нагиль, и со многим могу смириться, чтобы преодолеть страхи. Но Империя, принцесса… Ты возьмёшь её в жёны, Империя наверняка потребует от тебя наследника.

Нагиль упрямо мотнул головой, волосы выпутались из узла на затылке и скрыли полыхнувший в полумраке комнаты глаз.

– Я не буду…

– Что? Выполнять обещание? Умрёшь, лишь бы не становиться зятем Императора? Это хуже, в сто раз хуже!

Йонг скинула его руки с колен и встала, задевая подолом его покрывшийся испариной лоб. Нагиль тоже поднялся, они стояли очень близко друг к другу, ближе, чем когда-либо за невыносимо долгие полгода в разлуке.

– Я не стану наложницей при императорском дворце чужого государства, – процедила Йонг, глядя ему прямо в глаза. В них уже скапливались слёзы, готовые пролиться, едва она моргнёт. Нагиль поднял руку, коснулся её щеки, и Йонг вся задрожала.

– Минджа, – медленно произнес он, всматриваясь в её лицо, силясь увидеть то, что не заметил раньше. – Тебе не нужно становиться ничьей наложницей. И ничьей женой, если ты не хочешь.

На краткий миг Нагиль испугался, что Йонг из упрямства бросится в руки Ли Хона, едва тот вернётся в Хансон живым.

– Да, я заключил сделку с Империей, – он попытался говорить спокойно, только голос срывался на хрип. – Но договор на бумаге можно переписать, приказ Императора можно изменить.

– Ты же дал слово! – сорвалась Йонг, и слёзы брызнули у неё из глаз и попали на шею Нагиля.