Хаджун склонил голову, покосился на закрытые окна покоев генерала.

– Сэ, сыта-голь. Идёмте.

Они вернулись в южную часть дворца и дошли до казарм, отделённых от остальной территории высоким частоколом, созданным, похоже, совсем недавно. У ворот стоял Сокву и воин, которого Йонг прежде не видела, но оба кинулись к ней, будто к старой знакомой.

– Сыта-голь! – Сокву остановился в шаге от Йонг и поклонился так низко, как, должно быть, и генералу не кланялся. Йонг просияла.

– Рада видеть тебя, ёнгро!

Сокву, высокий, широкоплечий, гордо вскинул голову и глянул на Хаджуна.

– Пройдёмте внутрь, все хотят вас увидеть.

Второго воина звали Досан. Йонг попыталась запомнить его, но как только оказалась на территории казармы, поняла, что это будет гораздо сложнее, чем она полагала: здесь было очень много незнакомых ей людей.

– Столько новых лиц, – произнесла она с грустью. Сокву, казалось, не расслышал сожаления в её голосе, а потом оно и вовсе потонуло в радостных криках – к Йонг бежала со всех ног Юна, такая же, какой запомнилась ей, такая же, какая жила в Пусане. Словно судьба наградила Йонг подругой в обмен на прошлую, которую она потеряла навсегда в своём мире.

– Сыта-голь! – Юна обняла Йонг сама, а потом запрыгала на месте, счастливо улыбаясь. – Мы скучали!

– Я тоже, Юна, – улыбнулась Йонг. – Я тоже.

Её усадили поближе к разведённому в центре между казармами огню, всучили миску с супом. Это была сытная похлёбка, с мясом и рисом. Кормили войско Дракона куда лучше, чем прежде.

Вернулась из патруля Гаин, отдала пару приказов своим Дочерям – среди них Йонг тоже заметила новеньких – и присела к костру. Знакомые с Йонг воины расположились ближе, остальные с интересом посматривали на неё в шаге от образовавшегося круга. Йонг по очереди поприветствовала каждого, расспросила о самочувствии, порадовалась за тех, кто выжил и смог встретить этот вечер, пахнущий костром, варёным мясом и теплом.

Чуть позже к Йонг подошёл Чжихо. Она бросилась ему на шею, смущая остальных воинов, но куаргарра тут же попросил её пройти за ним в отведённую ему казарму, где рассмотрел шею с чешуёй.

– Я смогу приготовить мазь, которая размягчит кожу, – сказал он. – Кажется, это неприятно.

– Вовсе нет, – ответила Йонг равнодушно. Чжихо вскинул брови. – Она не доставляет мне неудобств. Просто выглядит противно.

– Не противно, – возразил куаргарра. – Страшно. И не для вас, сыта-голь, а для тех, кто вас не знает. И это самое опасное. Страх заставляет людей действовать необдуманно. Страх может толкнуть других на преступление в обход наказа ёнгданте.

– Тогда я буду скрывать её, – пообещала Йонг. – Сможешь приготовить что-то, что прячет следы?

Чжихо почесал шею и поморщился.

– Вероятно. Ильсу передала мне ваши записи, там многое может помочь мне. Нам надо будет обсудить кое-какие детали, некоторые слова мне неизвестны.

– Чхабэм, – легко согласилась Йонг. – Завтра днём я приду и мы поговорим.

Чжихо кивнул и вернулся с Йонг к костру, откуда многие переместились на свои посты. У огня сидели, дожидаясь Йонг, Юна и Ильсу. Гаин поодаль разговаривала с Чунсоком, тот согнулся, чтобы расслышать, что она говорит.

Йонг села рядом с Юной, наблюдая за Когтями Дракона. Гаин поджимала губы и смотрела куда угодно, только не на пуримгарра. Заметное с первого взгляда напряжение между ними было связано не с новыми донесениями от Дочерей.

«Минджа», – услышала Йонг и тут же покраснела против воли.