– Что такое ван-на? – взгляд Нагиля замер над бумагами, в голове стало совсем пусто. Дэкван пожал плечами.

– Номверу. Она хотела помыться, ей набрали воды. Хаджун передал, что сейчас госпожа пошла в казармы, чтобы поприветствовать воинов. Там безопасно, ёнгданте.

Казармы располагались в южной части дворца, совсем рядом с Пэсончжоном, рабочим кабинетом короля, который ныне занимал наместник Империи. В прежние времена королевское войско располагалось на территории куда ближе к тронному залу, но сейчас всё переменилось. Нынешнее положение было неудобным и для Нагиля, и для наместника, и такой извращённый компромисс устраивал обе стороны. Всем во дворце было некомфортно, пока трон пустовал.

– За ней присматривает Чунсок, – сказал тырсэгарра. – Говорят, она повеселела. Радуется и обнимается. Даже меня пыталась…

Дэкван осёкся, заметив взгляд командира.

– Теперь она всех обнимает, как родных? – ворчливо уточнил Нагиль. Дэкван виновато пожал плечами, и Нагиль понял, что ничего полезного за этот вечер они не сделают. – Закончим на этом. Вернёмся к текущим вопросам завтра, сейчас я больше не могу думать.

Он встал с места, пуримгарра поднялся следом и, склонив голову, со смешком заметил:

– Что, ёнгданте, судьба Чосона теперь зависит от благополучия госпожи?

Нагиль хмыкнул.

– Осуждаешь меня?

– Науйо, - возразил Дэкван. – Завидую.

Нагиль свернул карты и чертежи, передал всё в руки тырсэгарра и добавил, задумчиво разглядывая свою ладонь, сегодня днём покрывшуюся коркой льда при соприкосновении с кожей Йонг:

– Я должен жениться на имперской принцессе, а в теле моей женщины живёт змей, готовый сожрать любого, кто её разозлит. Чему тут завидовать?

Он ушёл, понимая, что лукавит, понимая, что ни один человек в его войске не будет воспринимать его всерьёз, когда он говорит о Йонг. Нужно было держать себя в руках и, наверное, гонять всех по полигону, чтобы от усталости эти отродья чаньинов не могли языком пошевелить и распускать сплетни.

Но едва Нагиль ступил за ворота казармы, тело его подвело.

Йонг он нашёл сразу: она сидела перед костром в окружении Дочерей и воинов, размахивала руками и о чём-то сердито рассказывала. Нагиль не видел её лица, зато заметил в оранжевом свете огня лица своих подчинённых – те улыбались и хихикали, как малые дети.

Никакой ответственности.

– …и есть президент, но он не решает всё самолично, – говорила Сон Йонг и активно жестикулировала перед лицами сидящих рядом. – Это называется де-мо-кра-ти-я. Вот бы её сюда.

– Зачем? – спросила Юна, которая сидела к Йонг ближе всех. Нагиль ещё в прошлый раз заметил, с каким доверием Йонг тянется к той, словно знает её не один год. Да и Юна скучала по госпоже из Священного Города сильнее остальных.

– Ну, – протянула Йонг, – хотя бы затем, чтобы не выполнять идиотские приказы командования, если они расходятся с правовыми нормами и ограничивают свободу человека.

Воины переглядывались, как прежде, и понимали Йонг через раз, но ту мало волновали чужие суждения. Зрелище было таким знакомым, а поток неизвестных слов таким привычным, что Нагиль застыл и прислонился к деревянному столбу у ворот, лишь бы не сесть прямо на холодную землю, растапливая горячим телом снег под ногами.

Вдруг Йонг заговорила про замужество, и Нагиль вспыхнул от злости, которую раньше не испытывал. Какие ещё кронпринцы, какой Император.

Он выпрямился и направился к Йонг, печатая шаг. Меч звенел на поясе, его воины расходились в стороны, будто он был кораблём, рассекающим волны спокойного вечернего моря.

– Минджа, – позвал Нагиль.