– Ему нельзя верить, – сказала Йонг с сомнением. – Он не сказал, что может высосать Дракона, как сок из пачки.

– Он змей, – просто ответила Лан. – И может недоговаривать. Но я научу тебя разговаривать с ним так, чтобы врать тебе он не смел.

Это обнадёживало. Придавленный благовониями, недовольный и раздосадованный имуги в ней молчал, и у Йонг было время подумать обо всём в мерно текущей беседе с Лан. После часа, проведённого в храме, шаманка отослала её прочь, велев прийти ранним утром, с рассветом, пока ночь медленно покидает дворец.

– Я буду учить тебя до полудня. Потом тобой займётся Лапа Дракона. Говорят, ты притащила в Чосон какие-то записи…

– Да, – смущённо ответила Йонг. – Там корейский флот и корабли, и…

– Духи, я не спрашивала тебя об этом, – огрызнулась шаманка. – Всё, иди.

Йонг, поклонившись, встала и покачнулась на затёкших ногах. Она уже уходила, когда Лан окликнула её сердитым голосом:

– Надеюсь, ты будешь благоразумна и не станешь искать общества своего генерала днём, когда в нём силён Металл, а имуги в тебе слаб.

Йонг остановилась, не дойдя шага до дверей храма. Дымный след от благовоний отпрянул от неё, словно она стала ветром.

– Не видеться с ним? – переспросила она и разозлилась на змея ещё больше. – Что же мне делать?

– О, – непривычно усмехнулась Лан, – вы что-нибудь придумаете.

От явного намёка Йонг покраснела и спрятала смущение за сердитыми интонациями:

– И он не мой генерал. Кажется, больше нет.

Лан смотрела вслед своей уходящей ученице и качала головой. Грубые, глупые смертные. Что они понимают в этом мире…

* * *

«Ты не сказал мне про связь между тобой и Драконом», – бросила Йонг имуги, едва они оказались одни в купальне, куда Йонг попросила набрать воды. Хаджун чуть не грохнулся на колени, услышав, что сыта-голь просит показать ей колодец.

– Вам не надо самой… – осёкся он, подбирая слова. – Сыта-голь, мы велим слугам натаскать вам воду.

Йонг пришлось терпеливо ждать и бить себя по рукам, едва желание помочь служанкам, таскающим тяжёлые вёдра, заполняло тело и давило на совесть. Теперь она сидела в купальне, следя за тем, как лепестки сухого гибискуса плавают вокруг, кружась в танце.

«С-с-сказал, – рассердился змей в ответ. – Ты не с-с-слушала. Правду говорит эта женщ-щ-щина, ты не умееш-ш-шь слуш-ш-шать!»

«Ты забыл упомянуть, что я могу убить Дракона!»

Имуги не ответил. Может быть, он и сам не знал о такой тесной связи, может быть, хотел, чтобы Йонг лишила Дракона Металла жизни, – ей было сложно понимать мотивы змея, даже если она уже научилась различать его эмоции и отчасти предсказывала его реакции.

«В тебе никакого воспитания, девчонка из С-с-священного Города, где люди забыли о магии», – обиделся имуги.

«А тебе полгода от роду», – отрезала Йонг, и больше змей не показывался, утомлённый благовониями, которые должны были насыщать её собственную Ци, и отчаянием Йонг, заполняющим её тело помимо воли.

Она считала, что справится с любой опасностью этого мира, если рядом с ней будет Нагиль. Но слово, которое он дал наместнику Империи, было сильнее её намерений. Обещание, которое предназначалось не ей, а другой женщине, гораздо более благородной и обладающей властью, что Йонг и не снилась, было опаснее Тоётоми и любой войны.

Что Йонг могла поделать? Какие силы могли бы противостоять этому?

– Хаджун, – позвала она несмело, когда с купанием было покончено и Йонг вышла в коридор, собирая мытые волосы в небрежный пучок.