– Нам туда, сыта-голь. Мудан сидит в храме Дерева.

Йонг посмотрела на воина с недоверием, и тот, оглядевшись, заговорщицки пригнулся.

– Она повелела называть так дворцовый храм, пока мы не вернём себе храм Дерева в горах. И ещё она сказала…

– Кэму? – Хаджун шёл медленно, чтобы не привлекать внимания посторонних, и Йонг делала вид, что рассматривает зимний пейзаж и очертания гор за стенами дворца. Со стороны казалось, будто они прогуливаются, а Хаджун показывает потерявшей память ученице шаманки территорию, лишь бы та быстрее освоилась.

– Сказала, что вас стоит бояться.

Йонг не сдержала кривой улыбки, но радости от осознания собственной важности не почувствовала. Знал бы Хаджун, кому именно следует её бояться…

– Пусть страх будет в сердце того, кто будет меня недооценивать, ра Хаджун.

Воин серьёзно кивнул.

– Таких во дворце мало, сыта-голь. Многие считают, вас исторгнул тальщим. Нам на юг.

Южную часть дворца Чунсок велел избегать. Но Хаджун уверенно шёл в сторону павильонов, присыпанных снегом, хрустели хлопья, перемешанные со льдом, под его ногами, и копьё звенело при каждом шаге. Йонг старалась идти след в след, не чувствуя холода. Имуги согревал её? Или же, наоборот, как и прочие хладнокровные существа, подстраивался под температуру вокруг и помогал её телу адаптироваться? Будет ли так всегда?

Останется ли имуги в ней до конца жизни?..

«Ты бы хотела, чтобы я осталс-с-ся, – прошипел он тихо, будто неуверенно. – Я даю тебе с-с-силу».

«И убиваешь людей», – отрезала Йонг. Она уже вернулась в Чосон, и змей внутри её тела и разума теперь скорее мешал, но в тот момент, когда Йонг не могла себя защитить, защитил он.

«Они зас-с-служили», – ответил имуги.

«Нет, – возразила Йонг твёрдо. – Не нам решать, кто достоин жизни или смерти».

– Мы пришли, сыта-голь, – голос Хаджуна ворвался в её мысли, и Йонг замерла рядом с ним. Он привёл их к павильону с трёхступенчатой крышей. Снаружи тот был похож на все дворцовые постройки, но в деталях чувствовалась рука Лан. Резные столбы с изображениями Великих Зверей высились перед входом, вытесанные из камня фигурки духов-защитников Чосона смотрели с углов крыши на четыре стороны света. Здесь были менбусин, покровитель загробной жизни, ильмунгван, дух ветра с гор, опсин, защитница дома в теле жабы.

Перед входом на каменных пьедесталах, ростом почти с Йонг, стояли хэчи, львиноподобные статуи с головой льва и телом лошади, защитники от огня. Такие украшали дворцы и в мире Йонг. Она не удивилась бы, узнав, что позади павильона Лан поставила чансынов, резных деревянных идолов с лицами мужчин и женщин. Такие чаще стояли перед селениями и деревнями и редко встречались в городах, но в этом Чосоне, где мифы были не сказками, а реальными существами, забирающими и дарующими жизнь, городские легенды мешались с деревенскими поверьями, а статуи Будды в монастырях соседствовали с фигурами Великих Зверей.

Чем больше защитников для людей, объятых страхом, тем лучше.

– Проходите, – сказал Хаджун. – Я подожду снаружи.

– Генералу доложишь? – спросила Йонг. Хаджун ничуть не смутился.

– Он уже знает, сыта-голь.

Конечно же. Как она могла подумать иначе.

Йонг затолкала все возмущения в дальние уголки сознания, рассердив имуги, и зашла в утопающий во мраке павильон шаманки.