– В храме Воды энергию храма держит супхё, - рассказывала Лан, когда они уже вернулись в покои и отчего-то никуда не торопились. – В храме Земли это дно пруда золотых карпов в закрытом саду.

– Который я расколола? – вспомнила Йонг и горько усмехнулась. – Значит, прав был мастер Вонгсун. Я разрушаю мир, в который пришла, чтобы жить.

– Разрушение всегда идёт рука об руку с созиданием, – заметила Лан. – И новое должно сменять старое, так в жизни заведено. Ты поймёшь.

Она внимательно посмотрела на Йонг и вдруг спросила:

– Легче?

– Нет, – отозвалась Йонг.

– Станет легче.

Ожидание было томительным, напряжение разливалось в душном воздухе и сковывало мышцы, даже дышать было сложнее: Йонг постоянно смотрела на дверь в надежде, что та сейчас распахнётся и Нагиль придёт, чтобы забрать их из покоев, из дворца, из этого холодного, обдуваемого со всех сторон ветрами города-крепости. Но Нагиль не шёл, Юна мерила шагами комнату, а Лан вела себя спокойнее некуда.

Только к вечеру, когда вдоль коридоров зажгли фонари, Лан, наконец, вздохнула.

– Пора, – сказала она и посмотрела почему-то на Юну. Та стянула с себя ханбок служанки и осталась стоять перед Йонг в одном из ханьфу, подаренных принцессой Юнмень.

– Что всё это…

– Помолчи-ка, – прервала Йонг шаманка и достала из складок своей чхимы короткий кинжал.

Йонг смотрела, как Лан вытягивает руку открытой ладонью вверх, как и Юна, стоящая напротив неё. Даже если Йонг догадывалась, что задумала Лан, сдержать удивлённый вздох, когда она одним резким взмахом резанула по двум ладоням сразу, не получилось. Рана Лан была тоньше, и Юна схватила её свободной рукой и прижала их ладони друг к другу так плотно, что Йонг буквально видела утекающий из-под кожи жар в теле шаманки.

Юна слабо улыбнулась Йонг, замотала раненую ладонь в платок. Лан убрала кинжал и коснулась лба Юны пальцами.

– Ты можешь управлять своей энергией в чужом теле, – тихо говорила шаманка. – Какое-то время, пока она не смешалась с чужой Ци и не влилась в чужой дань-тянь.

Вопрос застрял у Йонг в горле: на её глазах в полумраке покоев лицо Юны исказилось и приобрело черты, слабо напоминающие её собственные. Только сейчас Йонг поняла, что именно задумали они с Лан.

– Нет, – замотала Йонг головой. – Так не пойдёт, я не давала согласия!

– Сыта-голь, – серьезно заметила Юна, – мне не требуется ваше согласие, чтобы отвечать за свою жизнь. К тому же, – она прокашлялась и договорила более низким голосом, больше похожим на голос Йонг, если не прислушиваться: – В Намхангуне должен быть шпион генерала.

Йонг повернулась к Лан, но та уже заняла сторону Юны и сказала:

– Мы знали, что ты не согласишься, иначе сказали бы раньше. А теперь – тебе пора.

Словно по её немому приказу в комнату, тяжело дыша, ворвался Хаджун.

– Сыта-голь, вы готовы? Времени мало, стражники как раз сменяют друг друга и…

Йонг беспомощно оглядывалась, не зная, у какого угла в этой комнате просить помощи. Она не могла оставить своего мастера и своего друга во дворце, где каждый желал смерти человеку с её лицом. Лучше вернуться к пыткам маслом и разговорам с принцессой Юнмень.

– Я обещала себе защищать вас, – сказала Йонг тихо, понимая, что время утекает сквозь пальцы.

– Мы не брали с вас этого обещания, сыта-голь, – возразила Юна.