Рэвон сглотнул, спрятал руку со знакомым ей шрамом поперёк ладони под столом. Он ответил не сразу – сидел некоторое время в молчании, рассматривая изменившееся лицо Йонг.

– Если ты знаешь всё обо мне, – заговорил он тихо, – то должна знать и про себя кое-что.

– Знаю. Я боюсь, что старое пророчество сбудется, если меня запрут в этом дворце, как в клетке.

Рэвон хмыкнул, сделал глоток совсем остывшего чая. Поморщился, опуская пустую чашку на стол. Йонг так и не дождалась от него ответа, потому заговорила открыто:

– Ты поможешь, сонбэ?

Если она не найдёт решения в ближайшее время, то так и останется слабостью Нагиля, которую легко будет сломить на его глазах ради выгоды.

– Тебе? Я считал, ты больше не протянешь мне руку.

– Не мне, – запротестовала Йонг, слабо отмахиваясь. Стражники, заметившие, что она стала говорить тише, сделали шаг к ним с Рэвоном. – Ты… Тебя же тоже пригласили на церемонию, да?

По его глазам Йонг поняла, что он наконец-то осознал, о чём она просит.

– Я прибыл сюда не отговаривать брата от свадьбы, – прошипел Рэвон, по голосу было заметно, что срывать церемонию он бы и не подумал, а теперь злится, что такая идея пришла Йонг в голову. – Я и без того скован по рукам и ногам запретами моего генерала, и здесь я ничего не решаю.

– Сонбэ!.. – простонала она. Рэвон шикнул.

– Подумай о чём-то ещё, хубэ. В таком вопросе я тебе не помощник.

Он встал, чинно поклонился Йонг, которая от напряжения и разочарования не могла двинуться с места, и ушёл, оставляя её наедине со всё более мрачными мыслями. Если Рэвон не может помочь ей, то действовать придётся в одиночку.

Сорвать церемонию свадьбы любимой дочери династии Мин – подумаешь, какое серьёзное дело. За такое наверняка казнят.

Йонг вытащила из волос одну шпильку и стала крутить в руках её бусину на длинной цепочке. Да, за такое точно казнят. У Йонг было слишком слабое положение при дворе, чтобы проворачивать подобное, не боясь смерти.

Если бы речь шла только о сердце Нагиля, Йонг смирилась бы. Она прикусила губу, мысленно себя проклиная. Хорошо, не смирилась, но приняла ситуацию. Не сразу, со временем. Если бы династический брак для Нагиля не означал его присягу Империи и Императору лично, если бы свадьба была закреплением союза двух государств и Нагиль не покидал бы Чосон после неё, то Йонг поняла бы это и согласилась стать наложницей генерала Чосона.

Но Империя хотела контролировать Дракона. После свадьбы генерал Мун окажется заложником Императора и будет служить Императору. Чосон останется без защиты Великого Зверя и падёт быстрее, чем Йонг успеет сменить ханбок на ханьфу.

– Мер’тонъ, – выругалась она сквозь зубы и встала. Без поддержки имуги она быстро мёрзла на зимнем воздухе: ноги закоченели так, что она их почти не чувствовала.

– Сыта-голь! – воскликнула Юна. – Вам нужно вернуться в тепло.

Пока они шли, Йонг опиралась на руку Юны, всю мозолистую от лука. Знали бы молчаливые стражники, что служанка на самом деле лучница, а приставленный к Йонг Хаджун – не просто человек из дворца Хансона, а воин дракона.

Но что толку от их умений и силы, если ни у кого здесь не было власти, достаточной, чтобы противостоять Империи.

* * *

Нагилю позволили заглянуть к Йонг всего раз, вечером, за три дня до церемонии. Он успел поймать Хаджуна в коридорах, когда тот разыскивал японских послов, и Юну, когда она меняла воду в купальне восточного крыла. Все приготовления были завершены, и оставалось лишь предупредить Сон Йонг. Нагиль был уверен, что Лан скажет достаточно, чтобы она не волновалась, но желание увидеть свою госпожу, пусть и вопреки логике, твердящей об опасности, к ночи пересилило все доводы рассудка.