Йонг зажмурилась, сжала руки, силясь сдержать внутри себя крик. Это было выше её сил. Больше, чем она могла вынести. Больнее, чем масло старого факела из храма Огня.

– Он… – Йонг подняла глаза к принцессе и сощурилась от яркого света зимнего солнца, бьющего прямо из-за спины этой наивной девочки.

Она походила на хрупкую глиняную куклу, покрытую блестящей глазурью. Тонкую, удивительно юную и невероятно красивую. Сон Йонг не могла состязаться с ней в красоте, никто из женщин Чосона, каких Йонг знала, не смог бы.

Но это было неважно.

– Он верный, – заговорила Йонг со второй попытки. Принцесса удивлённо склонила голову, жемчужные нити потянулись вниз за её движением. – Он надёжный человек, ваше высочество. Тот, на кого можно положиться.

– Человек чести? – спросила принцесса, чуть ошибившись в слове. Йонг неуверенно кивнула:

– Да. Да, такой человек. Тот, кто выполняет обещание любой ценой. Тот, кто… – она обернулась, поймала напряжённый взгляд Лан. Та качнула головой, но Йонг искала её глаза не ради одобрения и потому не послушала. Она вернула внимание к принцессе и договорила уже громче: – Ваше высочество. Генерал отдал своё сердце другой. Разве вы хотите выйти замуж за человека, который вам не принадлежит?

Йонг думала, принцесса рассердится или хотя бы удивится. Но она снова заулыбалась и закивала.

– Знаете, как на землях Империи называют Лазурного Дракона, госпожа Сон Йонг? Цин-лун. Зелёный дракон, символ весны. Если генерал Мун – символ рождения, то вы, госпожа Сон Йонг, носящая в груди змея, его противоположность. Линъюй. Рыба-дракон, вышедшая из моря, несущая смерть живому.

– Ваше высочество.

Принцесса вскинула руку, показавшись упрямой и – впервые за весь разговор – высокомерной. Йонг была слишком очарована её обликом и запуталась в паутине слов, чтобы замечать изменения в её поведении, но и они теперь не остановили бы её.

– Ваше высочество, – повторила Йонг, делая крохотный шаг ей навстречу. Стражники вокруг неё схватились за копья, позади принцессы заволновалась свита. – Ваше высочество, – заговорила Йонг тише, – пожалуйста, откажитесь. Как в небе не может быть двух лун и двух солнц, так и у дракона не может быть двух жён.

Принцесса слушала её не перебивая, но оттого уверенности в том, что она всё понимала, у Йонг не было. Наконец, принцесса склонила голову и, глядя на изогнутый ствол сосны, растущий у самой стены сада, тихо заметила:

– Жена – одна. Наложниц может быть сколько угодно.

Йонг вспыхнула и вопреки своему обещанию не злиться на девочку ответила резче, чем хотела:

– Я не стану наложницей. – Было бесполезно скрываться за хитросплетением слов, участницы этого витиеватого разговора уже понимали, о ком говорят. – Он не возьмёт себе любовниц, ни одну, ни сотню.

– А вы у него спрашивали? – Принцесса собирала в ровные складки подол своего платья и на Йонг не смотрела. Невозможно было понять, о чём она думает и действительно ли придаёт хоть какое-то значение разговору. Йонг чувствовала себя сбитой с толку и потому злилась.

– Вы его не знаете, – ответила Йонг, собирая по крупицам всё достоинство и вкладывая в каждое своё слово. – Поищите другого мужа, ваше высочество. Сердце этого уже занято.

Принцесса вдруг хихикнула – звон колокольчиков разлетелся по саду.

– Ах, линъюй. Неужели вы думали, что дочь Императора династии Мин может рассчитывать на брак по любви?

29

Три дня до церемонии

Йонг могла бы назвать рутиной утренние процедуры, которым подвергалась по воле императорского двора и Лю Соджоля, но боль не становилась привычнее, а пустота на месте имуги внутри её дань-тяня – желаннее его шипения.