– Мы сможем вернуться, – повторила Йонг. Опустила салфетку и взглянула на старшего помощника Тэ, впервые за весь вечер по-настоящему. – Тэ Нагиль, я могу попросить вас о помощи?

7

Пусан, Южная Корея, конец лета 2024 года, год Деревянного Дракона

Как это работает? Как это будет работать?

Йонг корпела над картами с расположением звёзд снова, но теперь изучала небо над родной Кореей, гадая, насколько сильно оно отличается от неба не-Чосона – снова! Шестой Глаз Бездны открылся рядом с Конджу, почти в середине полуострова, но её оттащило обратно в Пусан, а время сжалось до нескольких часов вместо трёх месяцев.

«Не думай про миры, думай про место, – ворчал имуги внутри Йонг. – Тебя притянуло обратно, потому что ты была частью с-с-своего мира. Обратно мы вернёмс-с-ся, потому что в Чосоне осталас-с-сь часть тебя. Доверьс-с-ся мне и перес-с-стань тратить с-с-силы на то, что тебе неподвлас-с-стно».

– Ага, – отзывалась она. – Если мы ошибёмся в расчётах, то никогда не увидим Глаз.

Вместо привычных уже сверок своего неба с небом не-Чосона она думала о том, насколько медленнее течёт время в её мире, и её охватывали сомнения, всё больше и больше, оплетали разум, точно змеиные кольца.

«Ты почувс-с-ствуешь, когда придёт час-с-с», – шептал имуги.

– Ты почувствуешь… – передразнивала его Йонг и злилась. На себя за слабые познания в действительно нужной ей области и на него – за то, что не помогал, а только расстраивал. Впрочем, она и не должна была рассчитывать на помощь мифического существа, в не-Чосоне оказавшегося по-настоящему злой версией из легенд её вселенной.

– Что случится с тобой, если мы не вернёмся в не-Чосон? – спрашивала Йонг вечерами, без сна лёжа в своей кровати. Она попросила у родителей футон, мама вытащила ей бабушкино наследство с таким видом, будто Йонг просила подарить ей пони. Пришлось соврать, что ей жарко спать на кровати, и это было почти правдой: лето в Пусане выдалось жарким и удушливым, ветра привычно сменили курс и в августе задували с материка, высушивая посевы. Говорили, это был самый жаркий сезон в Корее. Говорили, мир ждут перемены, и не самые приятные для климата всего земного шара.

Мир Йонг точно изменился, и она намеревалась перевернуть его полностью.

«Я потеряю с-с-силу, – шипел имуги злобно. – Я уйду навс-с-сегда».

– Ну и в тальщим бы тебя.

«Здес-с-сь плохо, – жаловался имуги. – Твой мир отторгает магию, твой мир живёт мифами, будто с-с-сказками, не считаетс-с-ся с нами. Мы ему не нужны».

– Ты ему не нужен, – парировала Йонг. – Ты единственный представитель мифов в моей вселенной, не понял ещё?

«Ты тоже, – злорадствовал змей. – Ты тоже ис-с-счезнешь, сгинеш-ш-шь следом, и никто о тебе не вспомнит».

– Ври больше.

Йонг не доверяла имуги. Может быть, о Глазе Бездны он не врал и тот действительно ещё откроется на территории Южной Кореи (Йонг боялась думать о том, что ради возвращения в не-Чосон ей придётся пробраться в Северную Корею и, возможно, попасть не к Нагилю, а в тюрьму), но свою связь с имуги она ощущала не так сильно, чтобы страшиться возможной гибели вместе со змеем. Он был отголоском иного мира, страшной сказкой, живущей в ней из-за путешествия сквозь чёрные дыры. Она не умрёт, если он исчезнет.

«Думай, как хочеш-ш-шь, – шипел имуги. – Всё равно тебе придётся доверитьс-с-ся мне».

– Иначе что? – огрызалась Йонг.