– Иначе что? – огрызалась Йонг.

«Иначе не видать тебе твоего капитана».

Йонг вздыхала, копалась в картах до поздней ночи, просыпалась по утрам уставшей и злой, всё больше походя на змею, и не могла со змеем не соглашаться. Грёбаный имуги. Коварный искуситель женского сердца, страдающего по человеку из другой вселенной.

Руководитель Пак, едва решивший, что его младший сотрудник стоит терпения, вновь ругал её за медлительность, за то, что в расчётах она начала ошибаться, хотя прежде за ней такого не наблюдалось, за то, что к работе стала подходить без должного рвения и блеска в глазах.

– Не знаю, что с вами происходит, младший сотрудник Сон, – сердился он, – но так долго продолжаться не может. Возьмите себя в руки, или я вас уволю.

Спорить с ним Йонг не решалась, понимая, что он прав. И ещё понимая, что независимо от исхода её поисков итог у них один: она больше не вернётся в космический институт Пусана, куда стремилась попасть со школы. Попадёт ли она в не-Чосон или её уволят, если Йонг совсем перестанет работать, потеряв веру в себя и свои силы, – сейчас это было равноценно и ожидаемо.

Если она не сможет найти Глаз Бездны в своём мире, то сама уволится. Находиться там, где она каждый день будет сталкиваться с изучением звёздного неба и пониманием, что познать его так и не сумела, – это станет для неё пыткой. Большей, чем видеть старшего помощника Тэ Нагиля.

– Почему вы перевелись к нам, Тэ Нагиль-щи? – спрашивала Йонг на обедах, куда стала спускаться с Юной и Тэгёном, почувствовав в себе силы хотя бы жить. Тэ Нагиль теперь садился рядом с ней и следил, чтобы она ела только пресную пищу. Йонг так и не узнала, что он слышал от неё в больнице и насколько всё было критичным, но понимала, что пользуется его вниманием сверх меры.

Она могла бы ответить на его чувства – те были очевидными, да и Тэ Нагиль не скрывал их. Улыбался ей, помогал в работе, помогал после работы, когда она задерживалась в институте, вновь погружаясь в расчёты, в которых он не видел смысла. Она могла бы… полюбить его даже.

Только краткий порыв заинтересованности в ней угас с новыми знаниями о Глазе, и Йонг не хотела играть чужим сердцем. По крайней мере, она пыталась не делать этого.

– Я понял, что с вами смогу быть гораздо продуктивнее, – отвечал Тэ Нагиль легкомысленно.

– С нами? – подкалывал его Тэгён. – Или с нашей Йонг-щи?

Он смеялся и уходил от ответа. Юна косилась на Йонг, цеплялась за её руку.

– Ну взгляни на него! – шептала она ей прямо в ухо. – Парень просто красавчик! Забудь уже того ублюдка. Кстати, о нём… Тэгён, говорят, настоящий Ким Рэвон скоро приедет к нам?

– Ага. В следующем месяце восстановится. Странно будет его увидеть, да?

Настоящий Ким Рэвон на того, которого знала Йонг, походил слабо. Оставалось гадать, каким образом Рэвон-сонбэ смог за короткое время отыскать своего тёзку, подделать документы и явиться в институт Пусана под чужим именем, если в первые дни на новой работе путался в зданиях и с неохотой пользовался смартфоном.

Потому что он был умён, думала Йонг. Потому что успел побывать минимум в двух вселенных, где прогресс мог скакнуть вперёд или вообще уйти в сторону от её мира. Может быть, поиски юджон-ёнг научили Рэвона не просто подстраиваться под окружение, но и впитывать все полезные знания, понимать технологии, ориентироваться в том, что Йонг могла наблюдать только в научной фантастике.

Однажды он рассмеялся над её шуткой про телепортатор из «Стартрека». Кто знает, может, он побывал во вселенной, где тот был бытовой реальностью, а не выдумкой сценаристов.

«Когда вернусь в не-Чосон и найду сонбэ, – думала Йонг, – обязательно уточню, что он видел в других мирах».