Йонг поджала губы и стянула с себя пуховик.

– Надень-ка, – попросила она, силой заталкивая руки Намджу в рукава куртки. Тот упирался, но неожиданная сила Йонг остановила его возражения. Теперь он стоял перед ней в её же пуховике и казался пришельцем. Йонг натянула ему на голову капюшон.

– Мы ждали вас, сыта-голь, – глухо повторил слова Гаин Намджу. – Но я всё равно боялся, что вы не придёте. Наш генерал так злился, что мы все говорим про вас.

– Какой генерал? – потеряв терпение, спросила Йонг. Намджу охнул и хотел было ответить, но снаружи послышался топот, и он обернулся вместе с Йонг. Тяжёлая поступь, несколько пар ног.

Намджу бросил Йонг: «Спрячьтесь» – и выхватил меч из ножен. Йонг бросилась было к стене, чтобы её не увидели от входа, но вид замершего перед ней Намджу испугал сильнее: она вспомнила Вонбина, и, хотя память затёрла все её чувства и страхи до обращения в имуги, это воспоминание было ярким, окрашенным кровью, пугающим даже спустя столько времени. Йонг заставила себя не думать об этом, но присела, чтобы найти хоть какое-то оружие.

Больше она не станет беспомощно наблюдать, как кто-то сражается за неё и умирает.

Пещера была хорошо укрыта от чужих глаз, и незнающий человек не смог бы её отыскать, но эти шли по следу Намджу и пришли к припасам чосонцев, как дикие собаки на запах сырого мяса. Один зашёл внутрь и осмотрелся. Намджу выпрыгнул на него из тени и ударил прямо в горло – захлебнувшись в собственной крови, японец упал на колени прямо перед Йонг. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, но было поздно: внутрь проник второй воин, за ним – третий.

Йонг не знала, остался ли кто-то ещё там, но и с этими двумя Намджу не справлялся: ударил первого в плечо рукоятью меча, выбивая из руки оружие, развернулся, чтобы всадить лезвие в живот второму. Йонг видела, как первый, оставшийся за спиной Намджу, замахнулся на него коротким кинжалом, и вскрикнула. Страх и напряжение сплелись в её крови в опасную смесь, которая дала силу имуги, и он дёрнул их обоих вперёд, прямо на врага.

Йонг ударила мечом, поднятым с земли, но тот был тяжёлым и мазнул по воздуху. Японец отскочил, прошипел какое-то ругательство. Пока Намджу бился со своим противником, оглушая стены пещеры звоном оружия, Йонг, теряя себя от страха, схватила тубус. Японец бросился на неё с кинжалом в руке, Йонг отскочила в сторону – она была быстрее, чем когда-либо, и прежде ни разу её тело не двигалось так уверенно. Японец провалился в пустоту, Йонг резко обернулась, занося тубус над головой, и ударила врага в затылок.

Тот пошатнулся и упал. Кровь в Йонг кипела, словно огненная, плавила кости, и те ныли, мелькали перед глазами блики – будто в волнах на беспокойном море отражались лучи солнца. Японец застонал и стал подниматься.

«Убей», – шепнул имуги. Йонг замахнулась ещё раз, ударила сильнее. Что-то хрустнуло, она не сразу осознала, что попала японцу в шею.

Руки тряслись. Она выронила тубус, села на землю сама, прямо рядом с поверженным врагом. Тот не двигался, повернув голову, смотрел пустыми глазами на Йонг, и из его рта медленно вытекала кровь.

Йонг согнулась в рвотном позыве, но пустой желудок ничего из себя не исторгнул. Она закашлялась, зажмурилась.

Она убила человека. Только что убила человека.

«Иначе он убил бы нас-с-с, – заметил имуги. – Или того мальчиш-ш-шку».

Намджу с криком пнул своего противника, с разворота вонзил в его грудь копьё. Снова хрустнули кости, Йонг вздрогнула, а имуги внутри с удовольствием свернулся в несколько колец, обволакивая своим телом все её органы.

У неё ширились и сужались зрачки в такт быстрому дыханию, но Йонг этого не видела.